Rambler's Top100


Внешняя политика Соединенных Штатов Америки: основные тенденции и направления (1990–2000-е гг.) (Учебное пособие). Автор: Гарусова Л.Н., редактор: Масленникова С.Г.

Вопросы для самоконтроля

1. Сущность и основное содержание понятия “биполярная эпоха”.

2. Преимущества и недостатки многополярной системы международных отношений.

3. Сущность однополярного мироустройства.

4. Сходство и различия второго и третьего этапов российско-амери­канских отношений.

5. Сходство и различия первого и четвертого этапов российско-аме­риканских отношений.

Рекомендуемая литература

Арбатов А. Национальная безопасность России в многополярном мире // МЭ и МО. 2000. № 10.

Баталов Э.Я., Кременюк В.А. Россия и США: соперники или соратники? // США-Канада: ЭПК. 2002. № 6.

Богатуров А.Д. “Стратегия разравнивания” в международных отношениях и внешняя политика США // МЭ и МО. 2001. № 2.

Гарусова Л.Н. Российский Дальний Восток и Соединенные Штаты Америки (1991–2000 гг.). – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2001. 240 с.

Коновалов А. Как Россия и США “потеряли” друг друга // МЭ и МО. 2000. № 7.

Концепция внешней политики Российской Федерации. – М., 2000.

Концепция национальной безопасности Российской Федерации // Российская газета. 18 января. 2000.

Супян В.Б., Портной М.А. Российско-американские экономические отношения: значение, проблемы, перспективы // США – Канада: ЭПК. № 4. 2002.

Уткин А.И. Американская стратегия для ХХI века. – М.: Логос, 2000. 272 с.

Шаклеина Т.А. Внешнеполитические дискуссии в США: поиски глобальной стратегии // США-Канада: ЭПК. 2002. № 10.

Janda K., Berry J., Goldman J. The Challenge of Democracy. Govern­ment in America. Houghton Mifflin Co, Boston, etc., 1989, 738 p. +Append.

Joint Russian-U.S. Declaration on Defence Conversion. June 17, 1992 Summit// After the Cold War. Russian-American Defence Conversion for Economic Renewal. Ed. by M.P. Claudon and K. Wittneben. Geoeconomics Institute for International. USA, 1993. P. 114–115.

Тема 4 РОССИЙСКО-АМЕРИКАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ (1990–2000-е гг.)

1. Российско-американское сотрудничество на Дальнем Востоке в 1990‑е гг.: региональные политические контакты.

2. Торгово-экономические отношения российского Дальнего Востока и США.

3. Гуманитарные связи российского Дальнего Востока и США.

1. Российско-американское сотрудничество на Дальнем Востоке в 1990-е гг.: региональные политические контакты

Современная Россия в условиях глобальных геополитических трансформаций находится в поиске своего нового и конструктивного места в мире. Ее международный статус будет зависеть от многих факторов, в том числе и от взаимодействия с одним из наиболее перспективных регионов мира – Азиатско-Тихоокеанским, равно как и от состояния отношений с ведущей тихоокеанской и мировой державой – Соединенными Штатами Америки.

Опыт российско-американских связей на Дальнем Востоке насчитывает более чем 200-летнюю историю. Парадоксально, что при этом тихоокеанское взаимодействие двух стран до последнего времени не воспринималось в качестве значимого явления ни правительствами, ни исследователями. Тихоокеанское направление политики в России традиционно являлось второстепенным по сравнению с ее европейскими и “континентальными” приоритетами. Связи российского Дальнего Востока (РДВ) с Америкой в разные исторические периоды, за исключением небольших отрезков времени, укладывались в общую закономерность вторичности и производности от политики “центра”. Являясь составной частью российского/советского государства, РДВ никогда (за исключением периода гражданской войны) не являлся самостоятельным субъектом внешнеполитических отношений ни с США, ни с какой-либо другой страной Тихоокеанского региона. Соединенные Штаты, в свою очередь, проявляя стабильный и концентрированный интерес к Азиатско-Тихоокеанскому региону (АТР), выделяли в разные исторические периоды Дальний Восток России в качестве более или менее заметного, но практически никогда – приоритетного направления своей тихоокеанской политики. Тихоокеанские инициативы М.С. Горбачева впервые за многие десятилетия обозначили не только военно-политические, но и экономические интересы Москвы в Пасифике. С этого времени расширение экономического и политического присутствия СССР/России в Азиатско-Тихоокеанском регионе стало провозглашаться одним из приоритетов российской внешней политики.

Тихоокеанские интересы, статус и политика России и Соединенных Штатов, а также логика российско-американских отношений в целом определяли и определяют взаимодействие двух стран на Дальнем Востоке, равно как и перспективы последнего в АТР и в региональной политике Москвы. Новая тихоокеанская стратегия СССР/России на рубеже 1980–90-х гг. сделала современный Дальний Восток более открытым для международного сотрудничества, содействуя практической реализации факторов его потенциальной географической и ресурсной привлекательности. Перспективное, с географической точки зрения, место российского Дальнего Востока (РДВ) объективно детерминирует благоприятные возможности для его делового, политического и культурного сотрудничества со странами-соседями по Азиатско-Тихоокеанскому региону, в том числе и США. Анализ взаимодействия двух стран на Дальнем Востоке в 1990-е гг. позволяет прогнозировать некоторые тенденции развития и перспективы в АТР как РДВ, так и России в целом.

Расширение сотрудничества с соседними странами может стать для РДВ одним из условий решения его социально-экономических проблем. Анализ опыта взаимоотношений РДВ и США в 1990-е гг. позволит реально оценить обоснованность подобных ожиданий. Ресурсно-сырьевой потенциал российского Дальнего Востока и инвестиционно-технологи­ческие возможности США предопределили в 1990-е гг. взаимный деловой интерес сторон друг к другу, не исчерпанный и в настоящее время. Наличие ядерных потенциалов в тихоокеанских регионах обеих стран в условиях их непосредственного территориального соседства детерминирует заинтересованность США и России в обеспечении национальной и региональной безопасности и стабильности.

Наличие факторов, благоприятствовавших развитию связей двух стран в 1990-е гг., не исключало трудностей во взаимоотношениях последних на региональном уровне. Опыт взаимодействия РДВ и США позволит россиянам и американцам избавиться от взаимного непонимания, завышенных ожиданий и иллюзий, что, вероятно, поможет сторонам выстроить новые, более конструктивные и прагматичные отношения в будущем.

Поскольку РДВ является составной частью Российской Федерации, а внешняя политика и международные связи остаются преимущественно прерогативой федеральных властей, то дальневосточные субрегионы в 1990-е гг. не могли пойти дальше относительной (более или менее дозированной правительством и российским законодательством, например, Законом РФ о международной деятельности российских регионов (1999 г.) самостоятельности политических, внешнеэкономических и культурно-гуманитарных контактов с другими странами. Однако по сравнению с советским периодом истории это был значительный шаг на пути международного сотрудничества РДВ. Региональное политическое присутствие США на Дальнем Востоке, несмотря на его заданную и предопределенную ограниченность, приобрело в этот период многогранность и некую стабильность. Своеобразие российско-американских политических отношений на РДВ в 1990‑е гг. состояло в том, что впервые за многие десятилетия администрации дальневосточных субрегионов получили реальную возможность напрямую сотрудничать с властями американских штатов и представителями правительства США. При этом в логике региональных контактов проявлялась официальная линия взаимоотношений России и Америки, а также интересы и позиции обеих стран на Тихом океане.

Внимание американского государства и его граждан к РДВ отражало не только общее потепление российско-американских отношений, но и специфические региональные (на уровне Западного побережья Америки и всего Тихоокеанского ареала) интересы США. Интерес Соединенных Штатов к российскому Дальнему Востоку во многом определялся уникальным природно-сырьевым потенциалом и выгодным географическим положением последнего. Кроме того, внимание к РДВ было вызвано его особой военно-стратегической ролью в АТР и проблемой безопасности тихоокеанских стран. Безопасность США в регионе, по мнению американского правительства, могла быть обеспечена только в случае превращения России в демократическое государство с развитой рыночной экономикой, равно как и посредством ее включения в систему экономических и политических отношений АТР. В свою очередь заинтересованность России (и ее Дальнего Востока) в улучшении своих позиций в наиболее перспективном регионе мира – АТР, детерминировала стремление российской стороны наладить сотрудничество с самым влиятельным государством Тихоокеанского бассейна – Соединенными Штатами.

Политические связи России и США на Дальнем Востоке в 1990‑е гг. осуществлялись преимущественно как взаимоотношения представителей их государственных структур разного уровня – от местных до федеральных властей. Основными уровнями политического взаимодействия сторон являлись:

а) непосредственные административно-политические связи местных властей РДВ (губернаторов, мэров и др.) с американскими коллегами – губернаторами и госсекретарями штатов, мэрами, представителями муниципалитетов и т.д. В географическом смысле этот уровень сотрудничества имел место как на территории РДВ, так и США, преимущественно в штатах Западного побережья;

б) контакты российских региональных властей с представителями американского правительства (министрами, сотрудниками министерств и ведомств, в том числе дипломатами, военными, работниками правоохранительных органов и т.д.) или высшей законодательной власти США (сенаторами и конгрессменами). В территориально-географичес­ком смысле они доминировали на РДВ, хотя имели место и в США;

в) Дальний Восток являлся не только прямым, но и косвенным участником российско-американских политических отношений, становясь местом встреч представителей федеральных властей обеих стран. При этом должностные лица субрегионов могли как участвовать, так и не участвовать в межправительственных мероприятиях;

г) особое место в системе политических связей РДВ и США занимали общественно-политические отношения между американскими государственными и негосударственными структурами и местными российскими общественными организациями и движениями, целью которых являлась поддержка демократии в России. Такие контакты безусловно имели политический (но не государственный) характер и не предполагали формального вмешательства правительства США во внутриполитическую жизнь российского общества.

Как правило, целью тех или иных российско-американских политических контактов на Дальнем Востоке являлось содействие властей обеих стран реализации программы американской технической (экономической и гуманитарной) помощи, осуществлявшейся на основе закона США “Акт в поддержку свободы” (1992 г.) и правительственной программы США “Партнеры для свободы” (1997 г.). Программа технической помощи Америки странам СНГ включала поддержку конверсии и местного предпринимательства, решение проблем инвестирования и торговли, расширение гуманитарного сотрудничества и т.д. В некоторых случаях региональные российско-американские политические мероприятия были связаны с вопросами военно-технических, пограничных, таможенных отношений, побратимских (между городами) контактов, а также проблемами безопасности в АТР.

Помимо традиционного для многих прежних исторических периодов американского политического присутствия на Дальнем Востоке, опыт 1990‑х гг. свидетельствует, что впервые со времен гражданской войны (1918–1922 гг.) местные должностные лица стали проявлять ини­циативу в налаживании деловых связей с американскими коллегами. Администрации дальневосточных субрегионов видели в партнерстве с США (как и другими странами Северо-Тихоокеанского региона – ближайшими соседями России по АТР) возможность решения местных социально-экономических проблем. Ориентация Дальнего Востока на сотрудничество с США находилась в прямой зависимости от двух факторов: от степени пренебрежения Москвой интересами РДВ и от хода российско-американских межправительственных отношений в целом. Это и обусловило некоторую асимметрию в намерениях и взаимоотношениях сторон: объективно РДВ нуждался в региональном сотрудничестве с Америкой больше, чем в этом были заинтересованы российские федеральные власти и даже сами Соединенные Штаты.

Наряду с несомненной пользой контактов должностных лиц РДВ и США, довольно скоро обнаружилась их ограниченность и недостаточная эффективность. Кроме того, их участники нередко демонстрировали субъективизм и небескорыстные намерения, дискредитируя тем самым саму идею сотрудничества. Местные элиты первыми компенсировали для себя трудности прежней вынужденной политической изоляции Дальнего Востока. В большинстве случаев начавшиеся на рубеже 1980–90-х гг. визиты советских и хозяйственных руководителей в США носили просто ознакомительный (почти туристический) характер, а вносимые ими предложения о тех или иных направлениях сотрудничества являлись преимущественно декларативными. Самым типичным результатом таких контактов становилось подписание ни к чему не обязывающих “протоколов о намерениях”.

Весьма иллюстративно в этом смысле развитие побратимских связей между городами РДВ и США. Всего в 90‑е гг. семнадцать городов Западного побережья США объявили о своем побратимстве с городами и районами российского Дальнего Востока. Расширение интереса к деловому сотрудничеству, а также демонстрация взаимной доброжелательности являлись важным условием преодоления последствий холодной войны и конфронтации между СССР и США. Однако в эти положительные намерения россиян и американцев нередко вплетались формализм, непродуманность и эгоистичный расчет. Отчасти это объяснялось объективными причинами, связанными с преодолеванием прежней изоляции советского Дальнего Востока от внешнего мира и отсутствием позитивного опыта международного сотрудничества на уровне региона. Местные политические элиты с готовностью “хватались” за любое предложение американцев о побратимстве, особенно если оно сопровождалось приглашением посетить США. В результате подобной “скоропалительности” побратимом 280-тысячного Петропавловска-Камчатско­го стал поселок Уналашка с населением менее 2,5 тыс. человек. В случае, когда дальневосточный город получал несколько одинаково “заманчивых” предложений от американских партнеров, выбор его властей мог оказаться весьма субъективным, а потому малополезным в смысле общественно значимых экономических и культурных результатов. Примером тому служит Владивосток, избравший в начале 1990-х гг. в качестве “побратима” южнокалифорнийский город Сан-Диего, экономические интересы которого традиционно сориентированы на Мексику. К концу 1990-х гг. побратимские отношения между американскими и дальневосточными городами в целом деградировали, ограничиваясь единичными, преимущественно культурно-гуманитарными мероприятиями.

С середины 90‑х гг. интерес американцев, как принимающей стороны, к прямым контактам со своими дальневосточными коллегами из мэрий, краевых и областных администраций и т.д. значительно уменьшился. “Выездная” деятельность региональных властей Дальнего Востока оказалась малоэффективной в смысле достижения конкретных результатов, а сами власти, не сумев создать достаточно благоприятного политического и инвестиционного климата для международного сотрудничества на ”вверенных” им территориях, теряли доверие иностранных коллег. Разочарование зарубежных деловых партнеров, а в отдельных случаях и их конфликты с местными администрациями, содействовали охлаждению региональных российско-американских политических отношений. Кроме того, многие вопросы международного делового сотрудничества с участием региональных и федеральных властей стали решаться через созданную в конце 1994 г. российско-американскую межправительственную структуру – Инициативную рабочую группу (ИРГ) “Российский Дальний Восток – Западное побережье США”.

На интенсивность контактов представителей властей Дальнего Востока и американских штатов непосредственное влияние в 90‑е гг. оказывало межправительственное взаимодействие двух стран. По мере охлаждения российско-американских отношений наблюдается уменьшение количества взаимных визитов должностных лиц РДВ и Западного побережья США. К концу 1990-х гг. фактически прекратила свою деятельность ИРГ “Российский Дальний Восток – Западное побережье США”. Однако даже в этот период не произошло полного прекращения административно-политического сотрудничества РДВ и США.

В свою очередь, интерес США к Дальнему Востоку обозначился на двух основных уровнях: а) на регионально-локальном, проявившемся со стороны властей американских штатов и городов преимущественно в виде официальных и частных визитов; б) на уровне правительства США, реализуясь в деловых (“профессиональных”) контактах и присутствии на РДВ представителей различных государственных структур – правоохранительных органов, министерства обороны, министерств сельского хозяйства и торговли, правительственных агентств (USAID, USIA, EPA и т.д.), а также в дипломатических, в том числе консульских связях и т.д.

Наибольшую активность и заинтересованность в сотрудничестве с РДВ в 1990‑е гг. проявляли губернаторы штатов Вашингтон и Аляска М. Лоури и С. Купер, вице-губернатор штата Аляска Ф. Алмер, госсекретарь штата Вашингтон Р. Монро, мэры и представители муниципалитетов городов Западного побережья США Такома, Джуно, Сан-Диего, Биллингхэм, Анкоридж, Портленд и т.д.

В разные годы (в период 1991–2003 гг.) с деловыми визитами РДВ посетили министр национальных ресурсов США М. Лухан, министр США по энергетике Б. Ричардсон и т.д.; сенаторы и когрессмены Ф. Мурковски, Т. Стивенс, Симмс, Д. Борен, К. Пелл, К. Левин, М. Хэтфилд, Д. Индуэй и т.д.; послы и представители посольства США в Москве Э. Вульф, Дж. Мэтлок, Р. Лекок, Т. Пикеринг, Дж. Коллинз, А. Вершбоу и др.

В 1992 г. на Дальнем Востоке (г. Владивосток) открылось генеральное консульство США, обеспечившее стабильное американское политико-дипломатическое присутствие в регионе и упорядочившее почти стихийное многообразие региональных российско-американских связей.

С 1992 по настоящее время (2003 г.) на посту Генерального консула США во Владивостоке сменилось семь американских дипломатов:

1. Рэндл Лекок (1992–1994);

2. Дезире Милликан (1994–1996);

3. Джейн Миллер Флойд (1996–1998);

4. Дуглас Барри Кент (1998–1999);

5. Лисбет Рикерман (1999–2001);

6. Джеймс Шумейкер (2001–2002);

7. Пэмела Спратлен (2002–2004).

Каждый из этих консулов по-своему решал задачи обеспечения американского дипломатического присутствия на российском Дальнем Востоке, равно как и расширения региональных российско-американ­ских экономических и гуманитарных связей. Их деятельность, помимо личностных особенностей, во многом зависела от тенденций российско-американского межгосударственного взаимодействия. В период партнерских или сравнительно благоприятных отношений двух стран работа консульства и консулов США характеризовалась весьма заметной публичностью и открытостью, нередко находясь в центре внимания российской региональной общественности. По мере ухудшения российско-американских отношений (1998–2001 гг.) публичная деятельность консульства стала уходить “в тень”, стараясь стать незаметной на фоне недовольства россиян позицией США по вопросу о продвижении НАТО на восток, американской политикой в Югославии и Косово и т.д. Улучшение российско-американских отношений после 11 сентября 2001 г., равно как и личностные качества нового Генерального консула США П. Спратлен (коммуникабельность, открытость, доброжелательность и активность), вновь сделали работу консульства более публичной, а американское дипломатическое присутствие на Дальнем Востоке стало заметным фактором общественно-политической жизни региона.

Важное место в структуре регионального политического взаимодействия России и США (в рамках межправительственных договоренностей) занимали отношения их тихоокеанских вооруженных сил, особенно флотов. Так, именно в 1990-е гг. российско-американские военно-политические и военно-технические отношения в бассейне Тихого океана обрели качества стабильности и регулярности. Никогда раньше (за исключением, возможно, периода второй мировой войны) сотрудни­чество тихоокеанских вооруженных сил обеих стран – взаимные друже­ские визиты боевых кораблей[5], совместные российско-американские учения (“Содействие с моря” – 1994–1998 гг.), контакты военных, вклю­чая визиты во Владивосток командующего 7-м (Тихоокеанским) флотом США Р. Наттера, командующего амфибийными силами 7-го флота контр-адмирала Дж. Сиглера, командующих вооруженными силами США на Тихом океане Дж. Пруера и Д.К. Блэйра и т.д., равно как и ответные визиты в США командования ТОФ РФ, – не имело такого массового и позитивного характера.

Представители двух указанных уровней американской политики акцентировали внимание на разных аспектах сотрудничества с РДВ. В первом случае речь шла преимущественно о налаживании деловых отношений того или иного штата (города) Западного побережья с каким-либо субрегионом (городом) Дальнего Востока. Во втором – правительство США проявляло внимание к Дальнему Востоку, прежде всего, с точки зрения интересов национальной безопасности, желая сделать соседство с Россией предсказуемым и стабильным, так же как экономически выгодным. Поэтому, помимо экономических аспектов сотрудничества, перспективными для правительства США представлялись региональные политические, военные и гуманитарные отношения.

Важнейшим компонентом политического присутствия США на российском Дальнем Востоке являлась деятельность американских негосударственных организаций, направленная на поддержку демократии в России. Подобные организации, объявляя себя негосударственными, во многих случаях там действовали под эгидой генерального консульства США во Владивостоке и получали финансирование от Государственного департамента США. Их деятельность была направлена на поддержку российских неправительственных и некоммерческих объединений (хотя в некоторых случаях они сотрудничали и с местными властями), гражданской активности населения, пропаганду ценностей либеральной демократии, т.е. всего того, что в комплексе создает гражданское общество. При этом общественно-политические связи российских и американских организаций не носили прямого вмешательства США в политическую жизнь России.

Формы и методы поддержки Соединенными Штатами демократии и гражданского общества на РДВ менялись в зависимости от конкретных обстоятельств. Так, в первой трети 1990-х гг. с политико-просвети­тельскими целями Дальний Восток посещали представители американских неправительственных организаций, не имевших своих “офисов” (представительств) в регионе. Они, как правило, проводили консультации, конференции и семинары политологического характера для местных общественных объединений и иногда властей. Такой подход был связан как с общероссийской внутриполитической ситуацией (пребывание у власти радикально-демократической элиты), так и готовностью тогдашних местных элит “учиться демократии” у американцев.

По мере трансформации внутриполитической жизни РДВ, а также организационного закрепления в регионе ряда структур США изменились и методы американской поддержки гражданской активности россиян. Несмотря на продолжение отдельных “выездных” политико-про­светительских мероприятий, основную работу по демократическому образованию и воспитанию дальневосточников взяли на себя американские организации в рамках оказания “технической” помощи РДВ. С 1994 г. весьма целенаправленную деятельность по поддержке гражданского общества осуществляло объединение ISAR-RFE (ИСАР-ДВ). Кроме того, ряд проектов IREX, Peace Corps, Фонда “Евразия” и Фонда Сороса (Открытое общество) также служили этой цели.

Общим и исходным для политико-просветительской деятельности американцев на РДВ являлся постулат о том, что общественной работе тоже нужно учиться. Следует знать, как организовать информационную кампанию, как привлечь союзников, как зарегистрировать свою организацию и найти источники финансирования. Именно с этой целью американские неправительственные организации, независимо от того, имели они свои представительства в регионе или нет, проводили в 90-е гг. семинары, тренинги и конференции для “третьего” (общественного) сектора.

Так, в 1992–1993 гг. вопросы проведения избирательных кампаний, организации волонтерской работы, привлечения общественности, создания частных предприятий и т.д. анализировались на семинарах “Бизнес и политика в условиях рыночных отношений”, проводимых во Владивостоке представителями Института Роберта Крибла Фонда независимого конгресса (США). Особую популярность среди общественно-политических объединений РДВ эти семинары приобрели благодаря новизне предлагавшихся подходов к участию населения в общественной жизни, свежести информации, а также тому факту, что политические консультанты Института Крибла помогли одержать победу Б.Н. Ельцину на выборах в российский парламент (Съезд народных депутатов) и стать президентом РФ в 1991 г.

Американские политические технологии изучались представителями демократических партий и движений из Благовещенска, Биробиджана, Хабаровска и городов Приморского края в 1993–1994 гг. на семинарах, организованных во Владивостоке Национальным демократическим институтом международных отношений США. Эта структура возглавляется бывшим вице-президентом США У. Мондейлом. Все расходы по проведению семинаров брала на себя американская сторона. Темой семинаров была выбрана актуальная для РДВ проблема избирательных кампаний – “Технологии избирательных кампаний.” Национальный демократический институт также проводил во Владивостоке бесплатные семинары и консультации по теме избирательных кампаний для преимущественно “демократически ориентированных” претендентов на выборные должности.

Для “практического закрепления” некоторых демократических представлений и навыков в апреле 1999 г. Американский совет преподавателей русского языка и литературы (ACTR/АСПРЯЛ) во Владивостоке провел для выпускников американских программ и общественности Дальнего Востока региональную конференцию “Гражданское общество – партнер для прогресса” (Civic Society – Partners for Progress). Конференция была призвана “способствовать построению и развитию принципов гражданского общества в регионах Дальнего Востока”. Лекции и дискуссии по данной тематике проводили специально приглашенные представители американской организации Center for Civic Education, которая занимается обучением в области гражданского самосознания.

В территориально-географическом отношении американское политическое присутствие на Дальнем Востоке в 1990‑е гг. было представлено достаточно разнообразно: административно-политические контакты местных властей РДВ и США, равно как и общественно-полити­ческие связи россиян и американцев, осуществлялись во всех дальневосточных субрегионах; визиты представителей правительства также получили широкое территориальное распространение с акцентом на Приморском и Хабаровском краях и Сахалинской области (особенно с 1998 г.), что объясняется приоритетностью этих регионов в дальневосточной политике США, наличием во Владивостоке американского генерального консульства и значением сахалинских нефтегазовых проектов; военно-политические отношения двух стран на РДВ были связаны преимущественно с Приморским краем (г. Владивосток) и Камчатской областью (г. Петропавловск-Камчатский) – основными базами ТОФ РФ в 1990‑е гг.

Российско-американские отношения на Дальнем Востоке оказались несвободными от трудностей и противоречий. Антиамериканские настроения, охватившие российское общество в конце 1990-х гг. имели место и на Дальнем Востоке.

Свои откровенно антиамериканские настроения на РДВ открыто демонстрировали в 1990‑е гг. и в начале нового (2003 г.) века лишь представители некоторых политических партий и движений коммуно-патриотического толка. Одно из первых публичных антиамериканских политических выступлений относится к 1994 г. Оно было связано с проведением совместных российско-американских учений на Дальнем Востоке. Военное сотрудничество с США вызвало не только понимание и одобрение жителей Приморья, но и протесты, пусть и немногочисленные, со стороны консервативных политических движений. Так, накануне прибытия во Владивосток десантного корабля “Дюбюк”, 17 июня 1994 г. Союз коммунистов Приморья провел пикетирование Дома офицеров флота, поводом для которого стали предстоящие совместные учения моряков-тихоокеанцев и американских морских пехотинцев. Поведение и лозунг Союза коммунистов – “Yankee, go home” весьма напоминали заидеологизированные советские митинги времен “холодной войны”. Пикетирование стало первым, но не последним политическим мероприятием консервативных сил, стремящихся к изоляции общества от “чуждого западного влияния”.

Наибольшая активность (вплоть до экстремизма) антиамерикански настроенных политических сил на Дальнем Востоке пришлась на 1998–1999 гг., совпав с аналогичной общероссийской тенденцией, связанной с периодом максимального охлаждения отношений Москвы и Вашингтона. Так, в 1998 г. американское консульство во Владивостоке пикетировалось, по крайней мере, дважды представителями национал-патриоти­ческих и левых политических движений и партий – в июле и декабре. Поводом для первой антиамериканской политической акции стало проведение в черте Владивостока традиционных совместных российско-американских учений “Содействие с моря”. Второе пикетирование здания генерального консульства США во Владивостоке, в котором традиционное участие приняли активисты “Трудовой России”, “Трудового Приморья”, Союза советских офицеров, ЛДПР и т.д., было непосредственно связано с расхождением позиций России и США по ряду международных вопросов (бомбардировки военных объектов в Ираке). Истинный мотив данного выступления четко проявился в обращении участников пикетирования к генконсулу США – недовольство международным диктатом Америки и тем, что “Соединенные Штаты перестали считаться с мнением России”.

Снижение уровня жизни россиян в 1999 г. (после финансового кризиса 1998 г.), как и усложнение отношений России и США из-за бомбардировок Югославии странами НАТО, напрямую усилили антиамериканские настроения на Дальнем Востоке. 29 марта 1999 г. состоялся митинг возле здания генерального консульства США во Владивостоке, организованный представителями регионального отделения ЛДПР. Его участники сожгли перед зданием консульства американский флаг и “чучело янки-агрессора в противогазе”. Официальному представителю консульства было вручено заявление с требованием прекратить агрессию на Балканах, т.к. “в противном случае созданные на территории Приморья добровольческие отряды... будут отправлены в Югославию”.

Улучшение российско-американских отношений в 2001–2002 гг. не стало препятствием для нового всплеска антиамериканских настроений, причиной которых стала политика США в отношении Ирака. Во время войны США с Ираком (март-апрель 2003 г.) имели место антиамериканские митинги во всех дальневосточных субрегионах и неоднократное пикетирование американского генконсульства во Владивостоке. При этом официальная линия “сдержанного неодобрения” правительства РФ в отношении США препятствовала развитию массированных антиамериканских кампаний в СМИ (в том числе и региональных), как это имело место в период ухудшения российско-американских межгосударственных контактов.

В целом российско-американские региональные политические связи в 1990-е гг. развивались неоднозначно и нестабильно. Наибольшую заинтересованность в сотрудничестве с Дальним Востоком американская сторона (на местном и правительственном уровне) проявила в конце 1980‑х – первой трети 1990‑х гг. Развитию российско-американских связей на РДВ в это время благоприятствовал ряд факторов: складывание партнерских отношений между СССР/Россией и США, новая тихоокеанская политика Советского Союза/России, готовность политических элит Дальнего Востока к разнообразным контактам со странами АТР и т.д. Все это нашло отражение в многообразии форм и уровней регионального сотрудничества РДВ и США.

Во второй трети 1990-х гг. в контексте продолжавшегося сотрудничества обозначились взаимные разочарования местных и региональных властей двух стран, выразившиеся в снижении интенсивности их деловых визитов, упадке побратимских связей и т.д. Однако все это пока компенсировалось “подключением” к внешнеэкономической и внешнеполитической жизни региона межправительственных структур, в частности ИРГ “Западное побережье США – российский Дальний Восток”. Стабильное политическое присутствие США на Дальнем Востоке в данный период обеспечивалось деятельностью его консульства. Военно-политические (военно-технические) контакты двух стран на Тихом океане получили новый импульс благодаря совместным учениям и другим формам сотрудничества. Тем не менее, в это же время на РДВ впервые публично проявились антиамериканские настроения (пикетирование генерального консульства США, антиамериканские выпады в местной прессе и т.д.), став индикатором начавшихся российско-американ­ских разногласий, а также разочарования в политике Запада в целом.

Общая зависимость региональных российско-американских политических связей от межправительственных отношений наиболее заметно обозначилась в последней трети 90‑х гг. Следствием этого стало почти полное прерывание контактов тихоокеанских вооруженных сил России и США. Более устойчивыми в структуре региональных политических связей двух стран оказались консульское присутствие и “профессиональные” отношения представителей российских и американских министерств и ведомств (обороны, юстиции, правоохранительных органов и т.д.). В этот период на РДВ активизировались (хотя и не приобрели массовость) публичные антиамериканские выпады и настроения.

С потеплением (с осени 2001 г.) межправительственных отношений России и США активизировались региональные российско-американ­ские дипломатические, профессиональные, военно-технические связи. Даже разногласия Москвы и Вашингтона по вопросу о войне в Ираке (2003 г.) существенно не повлияли на этот процесс. Возобновилась традиция захода кораблей 7 флота США во Владивосток для празднования Дня независимости 4 июля (2002–2003 гг.), участились поездки на Даль­ний Восток представителей посольства и министерства обороны США и т.д. Однако уровень взаимной заинтересованности и доброжелательности сторон, имевший место в прошлом (1992–1996 гг.), так и не был достигнут.

В целом политические отношения РДВ и США в 1990‑е гг. развивались в соответствии с интересами двух стран на Тихом океане, а также логикой межгосударственных связей. Не совпадая с последними в деталях и по форме, они по своей сути повторили общую линию взаимоотношений России и Америки – от надежд, иллюзий и искренних стремлений к партнерству до взаимного непонимания, разочарования и охлаждения. Однако положительные тенденции в российско-американ­ских отношениях, наметившиеся в начале нового века, вероятно, найдут свое дальнейшее отражение в региональных контактах РДВ и США.

Poker razz odds calculator