Rambler's Top100


Внешняя политика Соединенных Штатов Америки: основные тенденции и направления (1990–2000-е гг.) (Учебное пособие). Автор: Гарусова Л.Н., редактор: Масленникова С.Г.

2. Основные этапы развития российско-американских отношений в постбиполярную эпоху

В развитии российско-американских отношений в перестроечный и постперестроечный (постсоветский) периоды можно условно выделить ряд этапов, отражающих трансформацию восприятия Россией и США друг друга и их соответствующие действия. Хронологические рамки данных периодов также достаточно условны, поскольку их смещение не изменит содержания выявленных тенденций.

Первый этап (1991–1993 гг.) российско-американских отношений был тесно связан с изменением внешней политики СССР в конце 1980‑х гг. (“дипломатия перестройки”), а его наиболее характерными чертами являлись готовность России и США к сотрудничеству и партнерству, а также их взаимные завышенные и неадекватные ожидания. Однако эти особенности не отражают всей сложности, неоднозначности и даже противоречивости начального этапа новых российско-американ­ских отношений.

Перемены во взаимодействии СССР и США наметились во второй половине 1980‑х гг. и были обусловлены трансформациями в Советском Союзе (“перестройка”) и американской внешней политике. В 1985–1991 гг. М.С. Горбачев и президенты Р. Рейган и Дж. Буш пытались преобразовать советско-американское соперничество в партнерство, превратить конфронтационный вариант биполярности в кооперационный через расширение сферы совпадающих интересов держав.

Изменение акцентов в американской внешнеполитической доктрине оказало непосредственное влияние на взаимоотношение двух стран. С конца 80‑х гг. на протяжении последнего десятилетия ХХ в. американская внешняя политика напрямую увязывалась с принципом поддержки демократии в качестве национального интереса США. Госсекретарь США Дж. Бейкер в марте 1990 г. на заседании Комитета по международным делам доказывал, что Соединенные Штаты должны сделать демократию главной ценностью своей внешней политики. “Американская внешняя политика должна отражать демократические ценности. Американские идеалы являются совестью наших действий. Наша сила является инструментом воплощения этих идеалов в реальность”.

В отношениях с СССР эти принципы “материализовались” в поддержке Америкой политики “перестройки” и внешнеполитического курса М. Горбачева – Э. Шеварнадзе. Такая поддержка предопределялась ожидаемыми результатами – созданием в Советском Союзе демократического общества с соответствующей внешней политикой. “Мы заинтересованы в перестройке, – заявлял Дж. Бейкер, – которая выходит за пределы геополитики. Если результатом перестройки станет более демократическое и открытое советское общество с правами индивидов и экономическим прогрессом, то ее воздействие на советскую внешнюю политику в течение долгого времени будет исключительно полезным. Демократия в Советском Союзе, на мой взгляд, является лучшей гарантией конструктивного советского подхода к международным проблемам”.

Атмосферу и возможности того периода советско/российско-амери­канских отношений как нельзя лучше характеризуют заявления американского президента и руководителей советского и российского государств по вопросу об ограничении систем тактического ядерного оружия России и США. В сентябре 1991 г. президент США выступил с односторонней американской инициативой сократить запасы своего тактического ядерного оружия. В ответ на это М. Горбачев объявил о радикальных мерах по сокращению советских тактических ядерных вооружений. Его планы были конкретизированы в заявлении Б. Ельцина “О политике России в области ограничения и сокращения вооружений” от 29 января 1992 г. Москва и Вашингтон, не проводя никаких переговоров, не подписывая никаких юридически обязывающих соглашений и не устанавливая никаких систем взаимного контроля, были готовы добровольно пойти на частичное саморазоружение, чтобы продемонстрировать доверие друг к другу. Об интенсивности и плодотворности советско-американского сотрудничества в период “перестройки” также свидетельствует тот факт, что с 1986 по 1991 гг. между Москвой и Вашингтоном было заключено 78 межправительственных соглашений.

Внешняя политика новой России в 1991–1993 гг. фактически не отличалась от внешней политики своего предшественника – СССР периода перестройки. И та и другая осуществлялись в идейном русле “нового политического мышления”, т.е. на основе признания базовыми “общечеловеческих” ценностей и отказа от приоритета национальных интересов. После распада СССР и “краха коммунизма”, объявив о своей приверженности к демократическим идеалам, новая независимая Россия искренне надеялась присоединиться к сообществу западных демократий. Радикальные демократы, контролировавшие тогда российское правительство, предполагали, что новый международный порядок будет благосклонным к России, а общие идеалы демократии позволят преодолеть глубокие противоречия, порожденные полувековой холодной войной, гармонизировав российские интересы с интересами “цивилизованного мира.

В начале 1990-х гг. президент Б. Ельцин и тогдашний министр иностранных дел А. Козырев сформулировали политическую программу России, основополагающим принципом которой должно было стать стратегическое партнерство между Россией и США. Москва воспринимала США “как модель, донора, друга”. Америка – бесспорный лидер Запада – рассматривалась в качестве “естественного союзника” новой России.

Администрация Дж. Буша, а потом и Б. Клинтона, казалось, были склонны поддерживать такой подход. Преобладающая доброжелатель­ность в отношениях сторон в это время еще не давала России повода уп­рекнуть Америку в “психологии победителя” и ощутить свою геополити­ческую “ущемленность”. Соединенные Штаты обещали поддержку Рос­сии в качестве осознающего свою ответственность единомышленника, а не снисходительного покровителя. Во время предвыборных дебатов кан­дидатов на пост президента в октябре 1992 г., баллотировавшийся на но­вый срок президент Дж. Буш заявил: “Советского Союза больше нет и сейчас мы работаем с тем, чтобы помочь им стать полностью демократи­ческими посредством “Акта в поддержку свободы”, который я провел. Новый мировой порядок означает для меня свободу и демократию... Не возвращайтесь назад, в изоляцию; мы, Соединенные Штаты, несем ответ­ственность за то, чтобы гарантировать и обеспечить безопасность”.

Соединенные Штаты охотно откликнулись на предложение России о стратегическом партнерстве. Об этом свидетельствуют российско-аме­риканские документы, заключенные в то время:

   Кэмп-дэвидская декларация президентов России и США, подпи­санная в феврале 1992 г. Ее содержание подтверждало, что два государст­ва не рассматривают друг друга в качестве потенциальных противников.

   Хартия российско-американского партнерства и дружбы, заклю­ченная в июне 1992 г. в ходе Вашингтонского саммита. Она объявляла, что два государства развивают отношения партнерства и дружбы.

Ванкуверская декларация в апреле 1993 г. провозгласила стратегическое партнерство России и США, а в ходе визита Б. Клинтона в Москву в январе 1994 г. стратегическое партнерство было объявлено “зрелым” и основанным на равенстве, взаимной выгоде и признании национальных интересов друг друга.

В ходе своих взаимоотношений в 1991–1993 гг. две страны попытались ликвидировать глубокую идеологическую, экономическую, политическую пропасть, возникшую между ними еще в период холодной войны. Целый ряд значимых результатов в двусторонних отношениях между Россией и США был получен именно в начале 1990‑х гг.: достижения в области контроля над стратегическими вооружениями, ликвидация или, по крайней мере, сужение идеологических и политических разногласий между Россией и США, расширение деловых и культурных контактов россиян и американцев, экономическая помощь США и т.п. Однако уже тогда содержание, восприятие и оценки российско-амери­канских отношений отличались крайней неоднозначностью, примером чему служит экономическое сотрудничество двух стран.

Одним их наиболее важных направлений экономических связей России и США в данный период стало взаимодействие последних в области конверсии. Провозглашенное стратегическое партнерство было направлено не только на снижение американских и российских стратегических ядерных арсеналов и контроль над вооружениями в рамках договоров СНВ–1 (1991 г.) и СНВ–2 (1993 г.), но и на преобразование военной промышленности и экономики России в целом. В ходе Вашингтонского саммита 17 июня 1992 г. президенты Дж. Буш и Б. Ель­цин подписали совместную Декларацию о конверсии оборонного комплекса “Joint Russian-U.S. Declaration on Defence Conversion”, которая затрагивала широкий круг вопросов экономических связей двух стран. Фактически этот документ вышел за рамки только конверсионных отношений и наметил более широкую модель экономического сотрудничества США и России в новую эпоху. Декларация предполагала оказание помощи российской экономике со стороны американского правительства и бизнеса (разумеется не в ущерб интересам последнего). В Декларации заявлялось, что “Соединенные Штаты Америки намерены содействовать американскому бизнесу, связанному с конверсионными проектами в России, включая совместные предприятия, посредством ... создания в России бизнес-центров для обучения бизнесменов США, работающих в России, создания службы деловой информации (“BIS­NIS”) в Вашингтоне с тем, чтобы помочь бизнесу России найти потенциальных инвесторов в США; и привлечь Программу по торговле и развитию (TDP), Корпорацию по зарубежному частному инвестированию (OPIC) и Экспортно-импортный банк (Exim Bank), чтобы простимулировать интерес американского частного инвестирования в конверсионные проекты”[3].

С другой стороны, правительство России обещало свое содействие в создании благоприятных (рыночно-демократических) условий в стране для американской торговли и инвестиций. “Российская Федерация намерена создать на своей территории благоприятный политический, экономический, юридический и регулятивный климат, включая проведение макроэкономических реформ, необходимых для осуществления конвертируемости рубля, ... поддержки приватизации и демонополизации промышленности, принятия законов, гарантирующих права собственности”.

Идея экономического сотрудничества двух стран, а также помощи США рыночным преобразованиям в России нашла продолжение в других российско-американских соглашениях. Например, в 1994 г. президенты России и США подписали совместное заявление “Партнерство ради экономического прогресса” – о целях и принципах развития торговли, экономического сотрудничества и инвестиций между двумя странами. В нем заявлялось, что США подтверждают готовность оказать поддержку усилиям России по созданию рыночной экономики и содействовать процессу реформ.

В начале 90-х гг. начинаются первые инвестиционные вливания США в экономику России. В 1992–1995 гг. приток прямых американских инвестиций в нашу страну составил 1,2 млрд долл. (Для сравнения инвестиционный вклад Германии в экономику России составил за 6 лет до 1998 г. 2,5 млрд долл.). И хотя объем капиталовложений США в российскую экономику не стал тогда значительным, нельзя не оценить и позитивного значения американских инвестиций, поскольку направлялись они преимущественно в сферу производства. С другой стороны, их недостаточность, “точечность” и эпизодичность вызывали критику отечественных и американских исследователей, поскольку для оживления и восстановления экономики России требовался, по крайней мере, второй “план Маршалла”.

Аналогично-противоречивые оценки российских и американских ученых и политиков получили российско-американские договоренности в области контроля над стратегическими наступательными вооружениями, а также сама идея стратегического партнерства: “Идея стратегического партнерства была безусловно конструктивной и отвечала интересам обеих стран” (А. Коновалов, В. Исраэлян, М. Гудмен); “Стратегическое партнерство – это преждевременное партнерство” (А. Уткин, З. Бжезинский).

Противоречивость содержания и оценок российско-американских отношений начала 1990‑х гг. позволяет лишь относительно точно констатировать: в это время на первый план выдвинулись общие или параллельные интересы России и США, что не исключало наличие несовпадающих или расходящихся интересов. Одновременно с положительными моментами российско-американских отношений наметились негативные тенденции, осложнившие сотрудничество и предопределившие взаимное недовольство и охлаждение сторон.

Уже к концу первого этапа стало ясно, что главная цель новой России так и не была достигнута: она не сумела войти на равных в содружество западных демократий и стать стратегическим партнером США. Кроме того, “не достигла Российская Федерация трех желанных высот: подключения к технотронной цивилизации; повышения жизненного уровня; свободы межгосударственного перемещения”.

В свою очередь, цель американской внешней политики, провозглашавшаяся Дж. Бушем, Дж. Бейкером, Б. Клинтоном и другими официальными лицами в рамках концепции “поддержки демократии” – содействовать созданию демократического и открытого общества в России с правами индивидов и экономическим прогрессом, – оказалась нереализованной.

Существовавшее в это время “уникальное окно исторических возможностей”, позволявшее сделать необратимыми демократические преобразования в России, было безнадежно упущено руководством западных стран и российскими лидерами. Обе стороны – российская и американская не избежали просчетов и ошибок в своих отношениях, приведших в конечном итоге к взаимным разочарованиям, а в дальнейшем – к усилению взаимного непонимания и отчуждения.

Американские аналитики из Фонда Карнеги в конце 1990‑х гг. признали, что Соединенные Штаты и Запад допустили следующие ошибки в отношении России: преувеличение влияния либеральных политиков периода 1991–1992 гг., политического потенциала для проведения радикальных реформ, использование ошибочной экономической программы, недостаточная помощь Запада. Уже в первой трети 90‑х гг. явным стал тот факт, что “цивилизованный мир” мог (или хотел) сделать крайне мало для того, чтобы пойти навстречу текущим интересам РФ, помочь ей соответствовать новым формам международной ответственности и выстоять перед лицом новых потенциальных угроз ее безопасности.

В свою очередь, внешняя политика России, в том числе и по отношению к США, также имела ряд существенных недостатков. Одним из них стала некая неопределенность, “неясность” внешнеполитического курса. По словам известного американского политолога М. Мандельбау­ма, “после краха коммунизма в Европе внешняя политика государства – правопреемника Советского Союза – России – не только не отличается ясностью, но и ограничена в масштабах влияния. Российская внешняя политика поддается определению с трудом. Ее трудно даже обнаружить. Каковы международные цели нового российского государства?” Соответственно действия России на международной арене носили “подчас непредсказуемый характер, и это мешало стабильным отношениям с США”.

В основе такой неопределенности и аморфности российской внешней политики лежал отказ от приоритета национальных интересов и пересмотр социально-политических ориентиров в пользу “общечеловеческих ценностей”. Новое правительство Б. Ельцина в 1992 г. еще не сумело сформулировать или хотя бы в общих чертах определить новые российские национальные интересы и приоритеты, которые были бы не утопическими лозунгами, а могли бы служить ориентирами для принятия решений.

Внешняя политика России оказалась заложницей не только социально-политических иллюзий, но и экономической ситуации в стране. Стремясь поддержать и реформировать экономику, Москва в погоне за западными субсидиями на какое-то время забыла о не менее важных задачах внешней политики. Вместо реалистического и тщательного пересмотра отношений с Западом, в том числе и в сфере безопасности, главный акцент делался на получение экономической помощи и кредитов. По мнению А. Арбатова, “очень скоро средства и цели поменялись местами: иностранная помощь и кредиты МВФ из средств осуществления экономических реформ превратились в самоцель. А экономические реформы (вместе с внешней политикой) оказались всего лишь инструментом достижения этой цели”.

Оба фактора – ориентация на “общечеловеческие ценности” в ущерб национальным интересам, а также стремление любой ценой добиться финансовой поддержки Запада – предопределили самую серьезную ошибку российской внешней политики – готовность безоговорочно принять американское лидерство. По любому вопросу мировой политики Москва стала автоматически поддерживать Вашингтон.

Односторонние уступки России Западу были связаны с вопросами о санкциях ООН против Югославии, Ирака, Ливии, по экспорту ракетных технологий в Индию, а также с переговорами по СНВ–2. В это время наша страна стремилась, по словам А. Арбатова, “навязаться в НАТО, “большую семерку” и присоединиться к американской СОИ”, проявляла готовность “отдать Японии Южные Курилы за инвестиции и т.д.” В каких-то вопросах уступки России были оправданы, но то, как сначала публично принимались непродуманные позиции, а затем под давлением другой стороны от них с легкостью отказывались, компрометировало даже обоснованные договоренности.

Разумеется, такая линия поведения российского правительства и МИД вызывала реакцию отторжения в обществе. Это проявилось в критике универсальных человеческих ценностей, требований международного права и прочих “идеалистических установок” в качестве ориентиров России. Постепенно антизападные настроения и акцентированное отношение к национальным интересам стали перемещаться в сферу российской внешней политики.

Второй этап (1994–1997 гг.) российско-американских отношений стал временем крушения иллюзий и растущих взаимных разочарований сторон вплоть до заявлений о “холодном мире”. Основным содержанием данного периода стало усиление разногласия двух стран по поводу расширения НАТО на Восток на фоне попыток России вести более независимую внешнюю политику. Главной характеристикой практически всех разновидностей российско-американских контактов в 1994–1997 гг. стала их непоследовательность и противоречивость, а также неадекватность восприятия сторонами друг друга. В это время весьма заметно проявилось расхождение между официально декларируемыми целями двух стран и их реальной политикой. Почти единственным совпадающим моментом в позициях американской и российской элит стало мнение о том, что на предыдущем этапе отношений было сделано слишком много “односторонних” уступок.

Трансформация взаимоотношений России и США произошла под влиянием изменившейся политической обстановки в каждой стране. В России в соответствии с ранее наметившимися тенденциями усилила свои позиции антизападнически настроенная часть политической элиты, что привело к смещению А. Козырева с поста министра иностранных дел и повлияло на модификацию международной политики России. Москва попыталась выстроить свою внешнюю политику на вновь признанном “национальном интересе”, проявляя большую независимость от Вашингтона.

Одновременно в самих Соединенных Штатах произошли изменения в расстановке политических сил. С переходом конгресса под контроль республиканцев политика “новой холодной войны” получила мощную поддержку. Лидеры республиканской оппозиции критиковали президента за “передачу внешней политики в руки русских” и настаивали на том, что Соединенные Штаты обязаны ускорить расширение НАТО, чтобы продвинуть “окружение” России демократическими странами с рыночной экономикой. Их позиция сводилась к тому, что “пора перестать извиняться и начать действовать как победителям в холодной войне”.

Изменившийся расклад политических сил в России и США предопределил усиление противоречивости российско-американских отношений и их расслоение на поверхностные и глубинные потоки. Внешне официальные отношения двух стран развивались положительно и без особой взаимной озабоченности, о чем свидетельствует ряд договоренностей и совместных заявлений. В 1995–1996 гг. состоялись очередные российско-американские встречи в верхах, подписаны новые декларации. Всего в период 1992–1996 гг. между РФ и США было заключено 97 межправительственных и межгосударственных договоров, что составляло более половины всех аналогичных советско-американских документов, подписанных в 1933–1991 гг. Для данного этапа российско-американских отношений было характерно снижение количества договоренностей по военно-политическим и региональным проблемам и рост соглашений по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству.

Более глубинные слои российско-американских отношений отражали попытки “спасения партнерства” на фоне взаимных разочарований, а также усиление антиамериканских и антироссийских настроений в элитах обеих стран. Этим объясняется непоследовательность взаимоотношений России и США на данном этапе. Так, противоречивость и многослойность российской политики в отношении Америки выразились в стремлении совместить несовместимое: фактически проводя прозападный курс и получая финансовую помощь от США, Россия одновременно позволяла себе антиамериканскую риторику и действия, имевшие антиамериканскую направленность.

“Многослойность” американской политики в отношении России выразилась в том, что на официально-декларативном уровне представители администрации США заявляли о развитии партнерских отношений с Россией, в то время как в экспертном сообществе набирали силу два других течения. В основе их появления лежало все большее осознание того, что на деле интересы двух стран более расходятся, чем сходятся, что между Россией и США все меньше точек соприкосновения. Одна часть элиты, заинтересованная в сотрудничестве с Россией, стала высказываться в пользу того, что требуются срочные меры для спасения партнерства. Другая ее часть не только не разделяла такой озабоченности, но, напротив, считала, что “Америка не очень нуждается в отношениях, а тем более в партнерстве с Россией, и дальнейшее ослабление России совсем не повредит США”.

Противоречивое отношение американской политической элиты к России на фоне взаимного охлаждения отношений двух стран нашло наглядное отражение в новой внешнеполитической стратегии США, а также проблеме продвижения НАТО на Восток. В 1995 г. “стратегии расширения” (Strategy of Enlargement) официально заменила в Америке стратегию “сдерживания” коммунизма времен “холодной войны”. По словам автора данной концепции, советника по национальной безопасности США Энтони Лэйка (Anthony Lake), “преемницей доктрины сдерживания должна стать стратегия расширения – расширения свободного мирового сообщества рыночных демократий”. В соответствии с новой стратегией Америка должна была “помочь демократии и рынкам распространяться и выживать в других местах”, где она имеет “наиболее сильные интересы безопасности”. Разумеется, США были заинтересованы в распространении рыночной демократии в Восточной Европе и России, однако в качестве средства достижения этой цели было избрано угрожающее интересам российской безопасности продвижение НАТО на Восток. В таком контексте новая внешнеполитическая доктрина мало чем отличалась от прежней стратегии “сдерживания”.

Вопрос о взаимоотношениях России и США по поводу НАТО достаточно запутан и противоречив. Он не укладывается в простую линейную схему конфликта: США стабильно и целенаправленно стремились к расширению Североатлантического альянса за счет всех восточноевропейских стран, а Россия всегда однозначно и недвусмысленно противилась этому. На рубеже 1980–90‑х гг., не сделав ответного шага после роспуска Организации Варшавского Договора (1989 г.), США и Запад все же обещали Советскому Союзу не использовать НАТО для усиления своих преимуществ над ним. Эти обещания не были выполнены, поскольку в 1993 г. Соединенные Штаты разработали план “Партнерство во имя мира”, предусматривавший участие бывших коммунистических противников в деятельности НАТО; приглашение приняли более 20 стран Восточной Европы и постсоветской Средней Азии.

Первоначально Россия не возражала против вступления в альянс своих бывших союзников. Кроме того, она сама была готова присоединиться к НАТО. В 1992–1993 гг. Россия горела желанием немедленно вступить в НАТО, принять участие в американской космической программе СОИ и вообще отрицала ядерное сдерживание. С 1993 г. Россия стала проводить более противоречивую политику в отношении планов США и НАТО. В 1997 г. она окончательно заняла жесткую позицию против “экспансии” НАТО на Восток. В “Совместном российско-амери­канском заявлении по европейской безопасности”, подписанном Б. Ель­циным и Б. Клинтоном в Хельсинки 21 марта 1997 г., российский президент подчеркнул озабоченность России тем, что расширение НАТО приведет к потенциально угрожающему наращиванию размещенных на постоянной основе вблизи России боевых сил НАТО. Несмотря на это заявление, Польша, Чехия и Венгрия в том же году были приняты в Североатлантический блок. Стало очевидным, что США не считаются с мнением России и равноправные отношения двух стран не сложились. Идея стратегического партнерства потерпела полное поражение.

Помимо проблемы расширения НАТО, с середины 90‑х гг. растет список международных вопросов, где две державы явно придерживаются противоположных позиций. Это вопросы российского ядерно-энерге­тического и военно-технического сотрудничества с Китаем, Индией и Ираном, проблемы взаимоотношений России с новыми независимыми государствами и странами СНГ, политика США в Югославии и т.д.

Противоречивые тенденции коснулись и взаимоотношений двух стран в области экономики. Не подлежит сомнению тот факт, что именно в данный период наблюдался наиболее активный рост американских инвестиций в России. Так, приток в страну прямых капиталовложений составил в 1996 г. 0,85 млрд долл., в 1997 г. – уже более 2 млрд долл. При этом на долю США в 1997 г. приходилось около 77% общего притока прямых иностранных инвестиций в Россию. Компании США являются крупнейшими инвесторами среди иностранных компаний в производственный сектор России: в 1997 г. на их долю приходилось около 54% общего объема прямых иностранных капиталовложений.

Одновременно стала очевидной недостаточность и ограниченность американской и западной в целом инвестиционной помощи России, что вызвало негативные оценки экспертов и разочарование общества. На фоне 60 млрд долл. инвестиций в коммунистический Китай 5 млрд долл. прямых западных инвестиций в Россию (1992–1997 гг.) выглядят весьма скромно.

В оценке размеров, масштабов и значения американской финансовой помощи России в середине 1990‑х гг. российское и американское “экспертное сообщество” было единодушным: помощь на душу населения России была скупой не только по сравнению с восточно-европейс­кими странами, но и с другими государствами СНГ и Прибалтики. По данным Главного финансового управления США (1995 г.), американская помощь странам СНГ колеблется в диапазоне от 97 долл. на душу населения в Армении до 11,6 долл. в России. Из 2,5 млрд долл. финансовой помощи, отложенной Конгрессом США в конце 1993 г., в начале 1994 г. было истрачено менее 1%.

Россия так и не приблизилась к своей главной цели – созданию но­вой экономической модели на основе объединения американских капи­талов и технологий с российскими природными и людскими ресурсами. Социально-экономический кризис, охвативший российское общество в 1990‑е гг., привел к катастрофическому снижению уровня жизни насе­ления и, соответственно, к разочарованию в прозападной политике пра­вительства. Многочисленные оценки американцев реального состояния российского общества в этот период стали укладываться в краткую формулу “muddling through” – медленное, непродуктивное и хаотичное продвижение (“ковыляние”) вперед. Озабоченность американских экс­пертов вызвал тот факт, что более половины [населения России в 1997 г.] считает, что было ошибочно следовать западному образцу раз­вития. Американские политики и ученые стали предостерегать Россию от усиления “менее ориентированной на Запад внешней политики”, по­скольку “если бы Запад решил отмежеваться от России в экономичес­ком плане, то последствия были бы немедленными и глубокими. При худшем сценарии экономика, скорее всего, могла бы потерпеть крах”.

Результаты экономического и политического реформирования в России, подпитываемого Соединенными Штатами, вызвали не только разочарование россиян, но и недовольство американцев. США были “фрустрированы” тем, что в России так и не сложился подлинный рынок с классическими правилами, здоровой конкуренцией и открытием страны внешнему миру. Кроме того, русская демократия не достигла западных норм. Противостояние, а не компромисс стало основой политической жизни страны. На международной арене Россия стала проводить весьма самостоятельную и зачастую антизападную политику.

Данный этап российско-американских отношений сопровождался в России заметным ростом антиамериканских и антизападных настроений при отсутствии симметричного процесса (рост антирусских настроений) в США. При этом было бы неправильно преувеличивать масштабы их распространения и интенсивность проявления. Антиамериканские настроения стали тревожным симптомом накапливающихся разногласий и противоречий России и США, которые обострились на следующем этапе российско-американских отношений.

Третий этап (1998–2001 гг.) российско-американских отношений характеризовался дальнейшим усилением разногласий России и США и сопровождался периодическими всплесками антизападных и антиамериканских настроений в России. В свою очередь, общественное мнение в США все в меньшей степени стало воспринимать Россию в качестве дружественного государства. На фоне “холодного мира” материализовались некоторые, назревавшие раньше, конфликты двух стран. В отличие от непоследовательности и противоречивости второго этапа взаимоотношений России и США новый период отличался большей последовательностью: оба государства неуклонно дистанцировались друг от друга.

К концу 1990-х гг. стало ясно, что интересы и приоритеты двух стран неодинаковы и даже не параллельны. Таким же явным стал разрыв между заявлениями представителей администраций России и США, декларировавшими партнерство, и конкретными внешнеполитическими действиями, подрывавшими его. Необходимость официального внесения коррективов в принципы взаимоотношений двух стран стала очевидной. Идея “стратегического партнерства” рухнула окончательно. Прибывший в Москву в сентябре 1998 г. президент Б. Клинтон обозначил новый этап американо-российских отношений как период “откровенного реализма”. Смысл нового подхода: не “безоговорочная” поддержка отдельных российских политиков, а собственная оценка конкретных шагов руководства Российской Федерации, ограничение масштабов финансовой помощи, оказание ее строго в зависимости от программы реформ, расширение спектра контактов с политическими силами в Москве. Разумеется, это не было возвратом к холодной войне, но означало, что США и Россия все больше отдаляются друг от друга, что между ними все меньше точек соприкосновения.

Взаимоотношения России и США особенно ухудшили два события 1999–2000 гг. – силовая акция НАТО в Югославии и действия России в Чечне. Эти события стали иллюстрацией кризиса непонимания между Россией и США. Россия осудила силовую политику США и НАТО в Югославии, а Америка – “чеченскую войну”. Ни одна из сторон не захотела или не смогла принять аргументы другой.

Недовольство России внешней политикой США в конце 90‑х гг. не нашло понимания ни у американских властей, ни у американского общества, поскольку американская внешняя политика опиралась в это время на активную поддержку своего народа. Наблюдалось определенное сходство позиций среди рядовых американцев и американской элиты по таким вопросам, как роль США в мире, число и характер угроз их жизненно важным интересам, основные направления внешнеполитической деятельности. Так, по данным опроса Института Гэллапа в 1999 г., более 60% опрошенных американцев высказались за участие вооруженных сил США в урегулировании конфликтов; 69% полагают, что они могут участвовать под эгидой НАТО; 66% считают военную силу необходимой мерой для борьбы с нарушениями прав человека в других странах. Имея такую мощную поддержку в обществе, Вашингтон вряд ли мог отказаться от активной и наступательной внешней политики, несмотря на возможное недовольство России и других стран.

В отличие от американской российская внешняя политика в конце 1990‑х гг. отличалась большей противоречивостью и, соответственно, имела меньшую поддержку в обществе и в мире, поскольку находилась в зависимости от разнонаправленных факторов. Россия по-прежнему ориентировалась на финансовую помощь США и Запада, однако рост антизападных настроений в обществе, а также игнорирование Западом ее мнений и интересов, подталкивали нашу страну к антиамериканским действиям. Попытки если не вызова, то противодействия США проявились в “косовской акции” России, российском ядерно-энергетическом и военно-техническом сотрудничестве с Китаем, Индией и Ираном. Кроме того, в конце ХХ века стала актуализироваться еще одна проблема российско-американских отношений, связанная с пересмотром прежних соглашений двух стран по противоракетной обороне (ПРО). Планы США по созданию новой системы противоракетной обороны привели к дальнейшему ухудшению отношений с Россией, поскольку последняя увидела в них угрозу своей национальной безопасности.

В отличие от политических экономические связи России и США продолжали осуществляться с относительно большей стабильностью. Среди них особое значение для России имело инвестиционное сотрудничество с Америкой. Любопытно, что в отечественной литературе нет достаточно однозначной (количественной и качественной) характеристики американской инвестиционной деятельности в России. Так, по данным Р. Зименкова, в начале 1998 г. общий объем накопленных с 1992 г. американских инвестиций в российскую экономику составил 6,2 млрд долл., или 28,5% общего количества всех иностранных инвестиций в нашей стране. По этому показателю США значительно опережали остальные страны, экспортирующие капиталы в Россию. Для сравнения, в общем объеме накопленных иностранных инвестиций в нашей стране на долю Великобритании приходилось 3,6 млрд долл. (16,7%), Швейцарии – 3,3 млрд долл. (15,4%), Германии – 2,5 млрд долл. (11,6%). Это означает, что со второй половины 1990‑х гг. США стали главным инвестором России.

Несколько отличается (преимущественно в количественном отношении) версия американского и западного инвестирования в Россию, предложенная В. Супяном и М. Портновым. По их мнению, США занимают второе после ФРГ место по объему накопленных в России иностранных инвестиций – более 6,3 млрд долл. к началу 2001 г. В 2000 г. американские инвестиции в Россию составляли: 1) прямые инвестиции – 4,5 млрд долл. (68%), 2) портфельные – 0,03 млрд долл. (0,5%), 3) кредиты – 1,8 млрд долл. (32%). По объему прямых инвестиций на начало 2000 г. – 36% от общего объема прямых накопленных инвестиций в РФ – США занимали первое место.

Всего с 1992 по 2001 гг. Россия получила 2,3 млрд долл. непосредственно от США и примерно 30 млрд долл. от Международного валютного фонда, в котором США являются основным контрибьютором.

Достаточно неравномерно развивались торговые отношения России и США в 1990-е гг. По данным В. Супяна и М. Портнова, к концу 1990‑х гг. США вышли на второе место после ФРГ в качестве основного торгового партнера России. Объем взаимной торговли после 1992 г. увеличился в 2,5 раза. Ее пик пришелся на 1998 г., когда она достигла 9,5 млрд долл. (6% внешнеторгового оборота России). Затем начался спад, связанный с финансовым кризисом в РФ. В 1999 г. объем торговли сократился на 18% и в 2000 г. – снова подъем (8 млрд долл.).

Экспорт России в США состоит преимущественно из продукции металлургии: черные металлы – 28%, продукты неорганической химии – 12%, алюминий – 16,5%. В импорте из США в 1990-е гг. преобладали машины и оборудование (нефтегазовое, самолеты, электрооборудование, оптические и измерительные приборы, медицинская техника), а также продовольствие (замороженные цыплята, мясо и свинина, кукуруза, пшеница и т.д.). Очевидно, что для США торгово-экономические связи с Россией малозначительны, поскольку на долю России приходится 0,6% совокупного торгового оборота США.

В целом экономические связи двух стран в 1990‑е гг. не стали вза­имопроникающими и широкомасштабными, чтобы подтвердить заинтересованность США в продолжении делового сотрудничества с Россией в дальнейшем. С приходом к власти президента Дж. Буша новая администрация США дала ясно понять, что не намерена впредь одалживать деньги России или поощрять к этому других, поскольку речь идет о системе, которая не выполняет своих обязательств.

Третий этап российско-американских отношений сопровождался в России периодическим усилением антиамериканских и антизападных настроений. Сам этот процесс по-прежнему не отличался стабильностью и однозначностью и проявлялся преимущественно в форме спонтанных, эмоциональных всплесков, вызванных конкретными обстоятельствами, в данном случае – “балканским кризисом”. Жизнеспособность антиамериканских настроений в российском обществе в 1990‑е гг. напрямую зависела, на наш взгляд, от трех основных факторов: а) обо­стрения внешнеполитических разногласий России и США; б) ухудше­ния социально-экономической ситуации в стране; в) присутствия в общественном сознании новых и традиционных антиамериканских мифов и заблуждений, наиболее распространенными из которых, по мнению Г. Мирского, являются следующие: американцы относятся к России с неприязнью, недоверием и опаской; распад России, наряду с окончательной потерей ею всякого влияния в бывших республиках СССР, и является желанной целью Америки, стремящейся к тому, чтобы наконец “добить Россию”; в Соединенных Штатах существует разработанный долгосрочный план проведения политики по всем направлениям и по всем регионам мира, включая Россию, которую в интересах мирового господства следует максимально ослабить.

Антиамериканские настроения в российском обществе и элите, подпитываемые нерешенными социально-экономическими проблемами и разногласиями с США, во многом предопределили соответствующие тенденции во внешней политике России в 1990‑е гг. Однако все эти обстоятельства, равно как и сохранение Соединенными Штатами в ХХI веке своего мирового лидерства и соответствующей активной внешней политики, не должны стать причиной разрыва российско-американских отношений и возврата двух стран к холодной войне.

Новая администрация США вполне четко обозначила свое внимание к России в контексте интересов американской безопасности. Беспокойство США по-прежнему вызывает двойственность положения России: страна сохраняет свой ядерный потенциал, с одной стороны, и находится в состоянии глубокого социально-экономического кризиса – с другой. На брифинге в Белом доме 22 февраля 2001 г., целью которого являлось знакомство мировой общественности с основными принципами внешней политики правительства президента Дж. Буша, министр обороны США Д. Рамсфелд заявил: “Наша политика должна учитывать, что безопасности Америки угрожает не столько сила России, сколько ее слабость и непоследовательность. Значит необходимо обратить непосредственное внимание на безопасность и надежность содержания российских ядерных сил и запасов”[4]. В связи с этим можно предположить, что политика США в отношении России в ближайшее время будет строиться с учетом фактора ”двойственности” статуса последней.

Новый четвертый этап (2001–... гг.) российско-американских отношений начался после событий 11 сентября 2001 г. Период резкого охлаждения, дистанцирования, если не сказать враждебности, России и США (1998–2000/2001 гг.) сменился довольно быстро, но не неожиданно, весьма конструктивными отношениями Москвы и Вашингтона. Уже на рубеже 1990–2000-х гг. резкий крен России в сторону Китая против США стал трансформироваться в поиск многовекторной внешней политики. Основополагающие внешнеполитические документы РФ того периода – “Стратегия национальной безопасности РФ”, “Концепция внешней политики РФ” (2000 г.) – сформулировали тезис “сбалансированной внешней политики” России, что предполагало большую гармоничность и разносторонность последней. Уже в этот период, несмотря на разногласия Москвы и Вашингтона по многим вопросам, в России наблюдается некоторое смягчение пропагандистского тона в отношении США. Внешняя политика при президенте В.Путине безусловно стала “многовекторнее” и взвешеннее. Россия, наконец, стала учитывать свои реальные экономические и геополитические возможности, отказавшись от претензий на статус мировой сверхдержавы.

После террористических актов 11 сентября 2001 г. против США позиция России, незамедлительно выразившей свою поддержку Америке, была по достоинству оценена Белым домом. С этого времени началось заметное потепление российско-американских отношений, продолжающееся, в целом, и в настоящее время (2003 г.). Несмотря на существенные разногласия двух стран по ряду международных вопросов, в том числе и вопросу войны в Ираке, Россия и Америка и сегодня находят точки соприкосновения для сотрудничества.

Уже осенью 2001 г. Россия стала активным участником международной анитеррористической коалиции и оказала помощь США в проведении военной операции в Афганистане “Справедливое возмездие”. Борьба с международным терроризмом объективно отвечает интересам обеих стран. В ходе этой борьбы наметилась тенденция к коллективистским действиям в политике США, что позитивно сказалось на их взаимоотношениях с Россией. Россия стала вновь восприниматься в качестве достойного международного партнера, а не только в качестве источника опасности и второстепенного международного актора.

Российско-американское сотрудничество, возрожденное на волне борьбы с международным терроризмом, в дальнейшим может развиваться по двум основным сценариям:

1. Россия и Америка в обозримом будущем останутся друзьями и партнерами. Время враждебности ушло в прошлое.

2. Долгосрочная задача борьбы с терроризмом и обеспечение национальной безопасности вынудили США заручиться поддержкой России. Если же в борьбе с терроризмом США добьются успехов, они могут изменить характер своих отношений с нашей страной.

Пока же можно констатировать, что за период 2001–2003 гг. произошли радикальные (особенно по отношению к третьему этапу российско-американских отношений) изменения во взаимодействии Москвы и Вашингтона:

– Договор о сокращении стратегических потенциалов положил конец дисбалансу во взаимоотношениях России и США;

– Россия признала выход США из договора о ПРО;

– РФ не предпринимала мер против продвижения НАТО на Восток;

– РФ терпеливо отнеслась к американскому военному присутствию на Кавказе и Средней Азии;

– Россия отказалась от военных баз во Вьетнаме и на Кубе.

Визит Дж. Буша в РФ 23–25 мая 2002 г. подвел первые итоги осмыслению интересов обеих сторон. Президенты подписали договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов и Декларацию о новых стратегических отношениях. В Декларации было заявлено: “Мы являемся партнерами”. Было также предусмотрено “взаимодействие в антитеррористических и антинаркотических сферах”. Президент Дж. Буш заявил: “Сейчас мы друзья. ... Мы покончили с холодной войной”.

Визит Дж. Буша в мае 2003 г. в Санкт-Петербург на фоне всплеска антиамериканских настроений в российском обществе и критики США из-за войны в Ираке свидетельствует о намерении Америки не прерывать контактов с Россией и развивать курс на сотрудничество. В сентябре 2003 г. состоялся российско-американский саммит в Москве, позволивший продолжить стабилизацию отношений двух стран.

В целом очевидно, что за последние 12–13 лет характер взаимоотношений России и США еще не сформировался окончательно. Россия в настоящее время нуждается в сотрудничестве (особенно экономическом) с США. Для подъема экономики стране нужны иностранные инвестиции. Без поддержки США и Европы невозможна интеграция России в мировую экономику, равно как и в лидирующую группу членов мирового сообщества. России предстоит научиться жить с Америкой, принимая ее интересы, доминирующую роль в мире и потенциал, но не преувеличивая, равно как и не преуменьшая ее роль в своей жизни, не превращая ее игрой своего воображения ни в мифического друга, ни в мифического врага.

Позиция США в отношении России, в свою очередь, должна включать ряд условий:

1. Несовпадение политики России с политикой США не может рассматриваться как угроза Америке или недружественный акт.

2. Отказ от антирусизма как политического кредо и основы военных, политических и экономических союзов с другими странами.

3. Отказ от публичного унижения России. Загоняя ее в угол, Америка не только провоцирует ответную реакцию, но и содействует укреплению националистических и антидемократических сил в РФ.

Таким образом, после окончания холодной войны, в результате трансформации структуры мирового порядка и изменения в нем места обеих стран российско(советско)-американские отношения потеряли свое прежнее, глобальное, с одной стороны, а с другой – негативное значение. Неблагоприятная геополитическая ситуация, нестабильное экономическое и политическое состояние России в 1990‑е гг., а также ряд других факторов резко снизили ее статус в мировом сообществе, в то время как США сохранили и упрочили свое мировое лидерство. Это во многом предопределило невозможность равноправных, а тем более партнерских взаимоотношений двух стран.

Российско-американские отношения за сравнительно короткий срок прошли сложную эволюцию – от готовности России и США к сотрудничеству до взаимных разочарований и постепенного дистанцирования стран друг от друга. В начале нового века вновь обозначились позитивные тенденции во взаимоотношениях двух стран, однако они уже не сопровождаются сверхоптимистическими ожиданиями сторон, имевшими место в прошлом. Объяснением последнему служит тот факт, что за последние десять-двенадцать лет Россия и США не сумели сформировать систему взаимопроникающих и взаимосвязанных позитивных экономических и политических интересов, которые могли бы смягчать негативные аспекты двусторонних отношений. Предположения относительно нового этапа российско-американских отношений, как и их предыдущий период, в целом укладываются, на наш взгляд, в общую схему “маятникообразного” (или “циклического”) варианта развития взаимодействия двух стран, характерного для всего ХХ века. Последнее означает, что периоды отчуждения и взаимной враждебности России и США сменялись (под влиянием внутри- и внешнеполитических обсто­ятельств) периодами доброжелательности и сотрудничества.

Российско-американские контакты в постбиполярную эпоху сопровождались разногласиями, противоречиями и даже конфликтами, разрешение и регулирование которых, наряду с наличием совпадающих и параллельных интересов (например борьба с международным терроризмом и решение глобальных проблем), предполагает дальнейшее развитие отношений двух стран.

Poker razz odds calculator