Rambler's Top100


Внешняя политика Соединенных Штатов Америки: основные тенденции и направления (1990–2000-е гг.) (Учебное пособие). Автор: Гарусова Л.Н., редактор: Масленникова С.Г.

3. Информационно-аналитическое приложение: Колин Пауэлл, Дональд Рамсфелд и Кондолиза Райс как “творцы” современной американской внешней политики

Традиционно, когда новый американский президент приходит к управлению страной, он приводит с собой свою команду. При этом кадровые изменения могут носить весьма масштабный характер. Как правило, полностью меняется состав политиков высшего эшелона власти: государственный секретарь, министр обороны, советник по национальной безопасности, а также их заместители. Весьма часто также меняется состав политических назначенцев более низких уровней власти. В связи с этим меняются характер и тональность политики. Не стал в этом смысле исключением приход к власти в 2001 г. республиканской администрации Дж. Буша-младшего – 43 президента США.

Американские аналитики признают, что у Дж.Буша не хватает опыта в сфере внешней политики, однако он сумел окружить себя людьми, имеющими богатый теоретический и практический опыт в этой области.

43-й президент США Джордж Уолкер Буш (младший). Родился 6 июля 1946 г. Впервые после 1824 г. (после победы на президентских выборах Джона Куинси Адамса) Дж. Буш стал президентом, чей отец также был президентом (1989–1993 гг. – Дж. Буш-ст. – 41-й президент США). Вырос в Техасе. Окончил Гарвардский университет (Harvard Business School), получил степень магистра в области экономики. По возвращении в Техас занялся нефтяным бизнесом. В 1994 г. был избран губернатором Техаса, а через 4 года вновь переизбран на этот пост. С минимальным перевесом победил в избирательной кампании 2000 г. кандидата на пост президента от демократической партии Альберта Гора (вице-президента администрации Б. Клинтона).

Государственный секретарь Колин Пауэлл.

Утвержден в должности путем голосования в сенате и приведен к присяге в качестве госсекретаря 20 января 2001 г. К. Пауэлл родился в Нью-Йорке 5 апреля 1937 г. Его родители – эмигранты с Ямайки. Пауэлл окончил сити-колледж в Нью-Йорке со степенью бакалавра геологии. Будучи студентом он участвовал в деятельности Корпуса подготовки офицеров запаса, и после окончания колледжа в 1958 г. ему было присвоено офицерское звание второго лейтенанта сухопутных войск. Позднее Пауэлл окончил Университет Джорджа Вашингтона со степенью магистра в области бизнеса.

К. Пауэлл – профессиональный военный, прослужил 35 лет в сухопутных войсках США, занимал множество различных командных и штабных должностей, достигнув звания четырехзвездного генерала. Его последним назначением (1989–1993 гг.) была должность председателя Объединенного комитета начальников штабов. На этот период пришлось 28 международных кризисов, на которые ему приходилось реагировать как должностному лицу. Среди них известная военная операция “Буря в пустыне” во время войны в Персидском заливе в 1991 г. В период правления республиканской администрации Р. Рейгана был советником по национальной безопасности последнего. После выхода на пенсию Пауэлл написал свою ставшую бестселлером автобиографию “Мое американское путешествие”, опубликованную в 1995 г.

К. Пауэлл является обладателем множества американских и иностранных военных наград и знаков отличия. Среди его гражданских наград – две Президентские медали свободы, Гражданская медаль от президента, Золотая медаль конгресса, медаль “За выдающиеся заслуги” от государственного секретаря и т.д. В честь Пауэлла назван ряд школ и других учреждений.

Оценка госсекретаря президентом Дж. Бушем: “Не знаю лучшего человека для того, чтобы быть лицом и голосом американской дипломатии, чем Колин Пауэлл”.

Министр обороны США Дональд Рамсфелд. Утвержден в должности путем голосования в сенате и приведен к присяге 20 января 2001 г.

Родился в 1933 г. Образование: Принстонский университет, бакалавр гуманитарных наук со специализацией в области политики. В 1954–1957 гг. служил летчиком в военно-морской авиации в ВМС США. Далее занимался бизнесом и политикой:

1962–1969 гг. – конгрессмен-республиканец от штата Иллинойс;

1969–1971 гг. – помощник президента Р. Никсона и член кабинета;

1971–1973 гг. – директор президентской программы экономической стабилизации и советник президента Р. Никсона;

1973–1974 гг. – представитель США в НАТО;

1974–1975 гг. – член кабинета и администрации президента Дж. Форда;

1975–1977 гг. – министр обороны США.

Во времена администрации Р. Рейгана (1980-е гг.) Д.Р. был советником в государственном департаменте и министерстве обороны США, а также членом Главного консультативного комитета по контролю над вооружениями при президенте.

Во времена правления администрации Б. Клинтона Д. Рамсфелд занимал должность председателя Комиссии США по национальной безопасности в области космических разработок.

1998–1999 гг. – председатель Комиссии США по угрозе применения баллистических ракет против США, которая оценивала уязвимость страны перед ракетным нападением.

1999–2000 гг. – работал председателем Комиссии по вопросам торгового дефицита США.

Президент Дж. Буш о Дональде Рамсфелде: “Это человек, который обладает глубокой мудростью, отличается большой проницательностью, и он должен быть отличным министром обороны – снова”.

Кондолиза Райс – советник президента США по вопросам национальной безопасности. Приведена к присяге в качестве советника президента по вопросам национальной безопасности 22 января 2001 г. Родилась в 1955 г., окончила Денверский университет со степенями бакалавра естественных наук и доктора политологии, а также университет Нотр-Дам со степенью магистра гуманитарных наук.

Опыт научно-аналитической и организационной работы К. Райс связан с лучшими университетами и научными центрами США. Она ра­ботала профессором и проректором Стэнфордского университета (Ка­лифорния), а также была научным сотрудником Гуверовского института. Райс имеет большой опыт работы в государственном аппарате. Так, в период правления администрации Дж. Буша-старшего она являлась сотрудником аппарата Совета национальной безопасности (1989–1991 гг.) и занимала пост директора, а затем – старшего директора по делам Советского Союза и Восточной Европы; позднее была назначена специальным помощником советника Президента США Дж. Буша-старшего по вопросам национальной безопасности.

К. Райс известна своими экспертными оценками ситуации в России в области контроля над вооружениями. Выступает за создание системы противоракетной обороны США, поднимала вопросы о вооруженных силах США, заявляя о целесообразности создания международных коалиций с целью разделения военного бремени.

Райс является автором и соавтором ряда книг, в том числе: “Объединенная Германия и трансформированная Европа”, “Эра Горбачева”, “Неопределенная лояльность: Советский Союз и Чехословацкая армия”.

Президент Буш о К. Райс: “Доктор Райс – это не только великолепный человек, она опытный человек и хороший менеджер. Я доверяю ее суждениям. Америка поймет, что она мудрый человек и для меня большая честь, что она становится членом администрации”.

В целом “творцы” американской внешней политики, как свидетельствуют их послужные списки, обладают значительными теоретическими знаниями и практическим опытом. Нехватка внешнеполитического опыта президента Дж.Буша практически сразу была компенсирована знаниями и умениями его советников и высших должностных лиц в правительстве. “Гегемонистские” убеждения Д. Рамсфелда, К. Райс и других высших государственных чиновников во многом предопределили активную и жесткую внешнеполитическую стратегию США в начале нового века. Контуры американской внешней политики, намеченные в предвыборных речах кандидата в президенты Дж. Буша-младшего, нашли свое подтверждение и развитие в реальной международной деятельности нынешней администрации США.

Вопросы для самоконтроля

1. Особенности предвыборной внешнеполитической программы Дж. Буша-младшего.

2. Политика республиканской администрации США в отношении КНР и России.

3. Позиция администрации Дж.Буша по вопросу о ПРО.

4. “Доктрина свободы” как теоретическое обоснование современной внешней политики США.

Рекомендуемая литература

Арин О.А. Россия: ни шагу вперед. – М.: Изд-во Эксмо, 2003. – 352 с.

Баталов Э., Кременюк В. Россия и США: соперники или соратники // США-Канада: ЭПК. № 6. 2002.

Бжезинский З. Великая шахматная доска. – М.: Международные отношения, 2002.

Внешняя политика США // Электронный журнал Госдепартамента США. Т. 5. № 2. Сентябрь 2000.

Внешняя политика США // Электронный журнал Госдепартамента США. Т. 6. № 1. Март 2001.

Галенович Ю.М. Китай и сентябрьская трагедия Америки. – М.: Научно-образовательный ФОРУМ по международным отношениям. 2002.

Шаклеина Т.А. Внешнеполитические дискуссии в США: поиски глобальной стратегии // США-Канада: ЭПК. № 10. 2002.

Тема 3 РОССИЙСКО-АМЕРИКАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ НА РУБЕЖЕ ВЕКОВ: ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ

1. Трансформация системы международных отношений в 1980–1990-е гг. и изменение места России и США в современном мире.

2. Основные этапы развития российско-американских отношений в постбиполярную эпоху.

1. Трансформация системы международных отношений в 1980–1990-е гг. и изменение места России и США в современном мире

Многогранность проблемы российско-американских отношений предопределяет трудности в выборе ее “главных сюжетов”, а многообразие научных мнений и подходов к одним и тем же вопросам осложняет их взвешенную и объективную трактовку. Данная тема включает в себя такие аспекты, как изменение международного фона российской и американской дипломатии в 1990-е гг., трансформация российской внешней политики в постсоветский период, определение нового места, роли и перспектив России в мире и в системе взаимоотношений США и т.п. Поскольку внешняя политика любой страны напрямую зависит от ее внутренних политических и социально-экономических процессов, то на отношения России и США в 1990-е гг. оказали влияние и эти факторы, включая общественное мнение и несовпадающие интересы политических элит обоих государств.

В течение нескольких десятилетий после окончания второй мировой войны (период “холодной войны”) взаимоотношения СССР и США складывались как доминирующие в мире и преимущественно конфронтационные. Они и сформировали биполярную (двухполюсную) модель мирового порядка в 1940–80-е гг. СССР и США пребывали в состоянии глобального противостояния, в основе которого лежала идеологическая, экономическая и политическая несовместимость двух держав. Идеологическое противоборство предопределило беспрецедентную для мирного времени степень милитаризации советско-американских отношений. Главным содержанием советской внешней политики в годы, когда ее возглавлял Громыко, было неуклонное противостояние Западу. В свою очередь, единственной официальной внешнеполитической доктриной США в отношении СССР на весь период холодной войны была стратегия “сдерживания”. “Сдерживание означало контроль над мощью Советов”[1].

Несмотря на то, что СССР и США являлись сверхдержавами, уже тогда между ними так и не сложился реальный паритет сил. Предполагалось, что обе стороны не только выступали в холодной войне как сверхдержавы, но и были примерно равны по своим возможностям, что, однако, никогда не соответствовало действительности. По словам известного западного политолога П. Кальвокоресси, общее преимущество в соревновании двух сверхдержав, вне всякого сомнения, было на стороне Соединенных Штатов, которые были неизмеримо сильней, обладая решающим преимуществом – экономической мощью, необходимой для создания, поддержания и развития вооружений, и гораздо более обширным политическим и экономическим опытом преодоления трудностей, связанных с управлением современным государством.

После “краха коммунизма” в Восточной Европе, окончания холодной войны и распада СССР система международных отношений изменилась. Развитие взаимоотношений России и США в 90‑е гг. ХХ века осуществлялось на фоне нового мирового порядка. Изменение “внешней среды” американской и российской дипломатии нашло отражение как в теоретических дискуссиях о характере современных международных отношений (“мир после окончания холодной войны”, “постконфронтационный мир”, “однополярный – многополярный мир”, “однополярный – полицентричный мир”, “плюралистическая однополярность мира” и т.д.), так и в конкретной линии поведения России и США на мировой арене.

Любопытно, что до настоящего времени ни американские, ни российские политики и ученые не пришли к единому обозначению новой системы международных отношений. Однако многочисленные точки зрения по данному вопросу, несмотря на различия в деталях, сводятся к двум основным: а) на смену конфронтационной модели двухполюсного (биполярного) мирового порядка Восток – Запад (СССР – США) пришла новая, многополюсная система международных отношений; б) междуна­родная биполярность сменилась однополярностью США и их союзников (НАТО, стран “семерки” и т.д.). Такая неоднозначность восприятия современного мироустройства нашла отражение и в официальных документах правительства России. Так, обновленная концепция национальной безопасности РФ (2000 г.) склоняется к поддержке первого подхода в оценке посконфронтационного международного порядка, в соответствии с которым “Россия будет способствовать формированию идеологии становления многополярного мира”. Новая концепция внешней политики РФ, наоборот, констатирует, что “усиливается тенденция к созданию однополярной структуры мира при экономическом и силовом доминировании США. Относительно точная характеристика сущности нового мирового порядка позволяет определить реальное место в нем России и США и объяснить особенности их взаимоотношений в 1990-е гг.

Концепция многополярности исходит из того, что после распада СССР и социалистической системы Соединенные Штаты (монопольно или с союзниками) не остались единственной мировой доминантой. В 90-е гг. сложились и другие полюса международного притяжения в Европе и Азии. Сторонниками такого подхода, как сама собой разумеющаяся, принимается идея, что нашей стране отведено место одного из таких полюсов – центров мощной “политической гравитации”. Предполагалось, что Америка не будет мешать новому статусу России, поскольку задача последней состояла в том, чтобы нейтрализовать влияние других “полюсов”. С этой точки зрения для США выгодно, чтобы Россия как силовой фактор не представляла угрозы, но при этом была бы достаточно сильной, чтобы уравновешивать другие центры силы. Концепция многополюсности современного миропорядка имеет сторонников как в России, так и в США (особенно в начале 90-х гг.) и включает в себя признание особого значения для всего мира российско-американских отношений: на какой путь встанут два крупнейших государства – на путь сотрудничества и взаимопонимания или конфронтации и соперничества, будет в конечном счете определять стабильность в мире.

В рамках данного подхода многополярность воспринимается в качестве позитивного для нашей страны явления как система международных отношений, в которых Россия (даже после потерь, понесенных в результате распада СССР и мировой системы социализма) продолжает играть заметную роль. Идея многополярности может подразумевать больший простор для проведения Россией независимого курса в мире. Многополярность как бы объективно “демократизирует” мировой порядок, а также поднимает внешнеполитический статус России, по-преж­нему выступающей в качестве самостоятельного “полюса силы”. В соответствии с такой логикой наша страна, вместе с другими “полюсами” политического влияния и притяжения “на Западе и на Востоке”, сдерживает и ограничивает мировое лидерство Соединенных Штатов.

В рамках концепции многополярности в 1990-е гг. выстраивалась внешнеполитическая линия МИД России как в периоды доброжелательных отношений с США, так и во времена их охлаждений. В первом случае показательна деятельность министра иностранных дел А. Козы­рева, полагавшего, что Россия “на равных” будет принята традиционными мировыми центрами – США и Европой. В своем “антиамериканском” варианте концепция многополярности заявила о себе как индикатор неприятия Россией позиции США в югославском кризисе. В это время внешняя политика РФ откровенно демонстрировала, что “мир для России не замкнулся на США” и что существуют другие “мировые центры” (например Китай).

Однако, если задаться вопросом, насколько многополярная структура международных отношений способна обеспечить безопасность России и стабильность мирового сообщества, то выясняется, что она несет с собой больше проблем и трудностей, чем выгод и преимуществ. Поскольку совершенно не очевидно, что Россия в ближайшей перспективе будет в состоянии играть роль достаточно влиятельного центра силы и политического притяжения, то тезис о многополярности “в сегодняшней реальности приобретает для нашей страны гораздо более грозное звучание, чем идея отцентрованной под США “однополярности”. Крайне негативным сценарием развития взаимоотношений России с многополюсным миром может стать то, “что в полном соответствии с законами физики и политической логики Россия будет разорвана между более динамичными полюсами многополярного мира”. То есть сама по себе многополярная международная конфигурация отнюдь не гарантирует обеспечение российских национальных интересов и безопасности.

Международное влияние Москвы будет зависеть от экономического потенциала государства в условиях снижения уровня конфликтности многополярного мира и от военного – в условиях повышения последнего. По прогнозам А.Г. Арбатова, в течение ближайших 10–15 лет Москва будет в принципе способна сохранить статус одной из двух ракетно-ядерных сверхдержав, однако, с экономической точки зрения, имея через пятнадцать лет максимум 3% от мирового ВВП [против 18–21% американского], России будет весьма проблематично претендовать на роль одного из самостоятельных полюсов многополярного мира.

Одним из наиболее неблагоприятных для российской безопасности “сценариев” в ХХI в. может стать вариант формирования новой международной конфронтации, при которой главными полюсами противостояния будут США и Китай, а основная арена соперничества переместится из Европы в Азиатско-Тихоокеанский суперрегион. В такой ситуации Россию ожидает незавидная участь “оказаться между жерновами” американо-китайского соперничества, поскольку Москве едва ли удалось бы сохранить равноудаленность и нейтралитет. Мировая гегемония Америки в сочетании с феноменальным ростом Китая обрекает Россию жить в мире, где враждебность одной из двух (или сразу двух) сил решительно ухудшает ее внешние условия, одновременно затрудняя осуществление “параллельной благожелательности” к обоим мировым центрам. В худшем случае перед Россией могла бы возникнуть проблема сохранения суверенитета над Сибирью и Дальним Востоком.

Анализ различных вариантов и элементов концепции многополярности приводит не столько к выводу о демократизации международных отношений и разукрупнении глобальных конфликтов вследствие исчезновения конфронтационной биполярности, сколько наводит на размышления об усилении мировой роли США после ослабления их главного конкурента. Не подлежит сомнению, что Америка превратилась в 90‑е гг. ХХ в. в наиболее влиятельный полюс современного мира.

Крушение СССР лишило США конкурента в военной сфере; замедление экономического роста Западной Европы и Японии позволило избежать опасности быть обойденными в экономической области; средоточие фундаментальной и прикладной науки в американских фирмах и университетах обеспечило лидерство в научно-технической революции. Мир вынужден так или иначе приспосабливаться к американскому лидерству, усиленному главенством в Североатлантическом блоке и союзом с Японией. К концу 1990-х гг. не только многие российские, но и американские исследователи и политики констатировали, что следует прекратить споры относительно характера современной мировой системы и признать, что она однополярна, стабильна и долгосрочна. С приходом к власти администрации президента Дж. Буша-младшего (2001 г.) фактически официальной точкой зрения в США стал постулат о том, что “Соединенные Штаты на сегодняшний день оказались в уникальном положении единственной самой сильной и влиятельной страны в мире”[2]. В таком контексте главной задачей внешней политики США является сохранение мирового лидерства и проведение активной внешней политики с тем, чтобы “не разрушить” сложившуюся стабильность.

В 90-е гг. ХХ века Россия была вынуждена если не примириться, то считаться с мировым лидерством США – монопольным или с “группой союзников” (НАТО и страны “семерки”). Именно это обстоятельство и легло в основу концепции “монополярности” современного международного порядка. В отличие от идеи многополярности однополярное видение акцентирует безрадостное, но честное признание уменьшившейся свободы действий в условиях неблагоприятных геополитических сдвигов.

Именно геополитические и экономические сдвиги стали очевидной причиной утраты Россией своего ведущего статуса в мире. С распадом СССР страна потеряла половину населения, 40% ВНП и четверть территории. Геополитически это выглядело как полная катастрофа. К началу нового века страну постигла, помимо геополитической, еще и экономическая катастрофа. Современная Россия обладает 20% валового национального продукта СССР 1990 года (составлявшего тогда 8,5% мирового) и 5% национального продукта США. К концу 90‑х гг., по данным международной статистики, доля ВВП России от общемирового составила 2,4%, а США – 21%.

С учетом лидирующей роли США в наиболее мощных и влиятельных межгосударственных структурах – “группе семи”, НАТО и др., в которые Россия приглашалась лишь “из вежливости” или не приглашалась вообще, выводы о реальном месте России в мире и в системе российско-американских отношений напрашиваются однозначные. Катастрофическое отставание России от Америки в экономической, политической и научно-технической областях предопределило невозможность равноправного партнерства между двумя странами в 1990‑е гг. Россию продолжали называть великой державой, но создается впечатление, что это делалось, во-первых, из уважения к прошлому страны, ее культуре и, во-вторых, ввиду наличия у России устрашающего ядерного потенциала. Кроме того, действовала инерция недавнего отношения к Советскому Союзу как одной из сверхдержав.

Изменившееся положение России предполагало, по мнению американцев, ее новое и соответствующее ситуации внешнеполитическое поведение. В Америке окончание холодной войны было воспринято в качестве безоговорочной победы Запада и привело к развитию своеобразного “синдрома победителя”. Поэтому от России ожидалось поведение побежденной страны по “германо-японской модели”. Германия и Япония, потерпев поражение во второй мировой войне, целиком сосредоточились на проблемах восстановления своего хозяйства, надолго утратив интерес к проведению самостоятельной внешней политики. Именно поэтому в США восприняли стремление России к партнерству с Западом как обещание отказаться от собственной внешней политики, не возражать против расширения НАТО на восток, всегда занимать солидарную с США позицию в СБ ООН, вернуть Японии Курильские острова и т.п. Место России в системе американских интересов отводилось в качестве “младшего партнера”, поскольку никаких других партнеров американская внешнеполитическая традиция не знает, не хочет и не умеет признавать.

В свою очередь, мироощущение самой России после окончания холодной войны отнюдь не совпадало с тем, что предполагалось в Америке. В этом кроется одна из причин разногласий и взаимного непонимания двух стран, которые сопровождали российско-американские отношения на протяжении последнего десятилетия ХХ века. Россия не желала признавать себя ни побежденной страной, ни младшим партнером и ожидала, что она, как наследница сверхдержавы и сама великая держава, объявив о своих рыночно-демократических намерениях, на равных будет принята в “семью” западных демократий. Даже после того, как наша страна попала в жесточайший кризис, вызванный в том числе и неудачными попытками ее экономического и социально-политическо­го реформирования по западному образцу, она не приобрела “ментальности зависимости” от Запада, характерной для государств третьего мира. По словам известного политолога Г. Мирского, “Россия хочет, чтобы с ней обращались просто как с попавшей в беду великой державой, которая нуждается в том, чтобы ей протянули руку помощи, но отказывается подвергаться унижениям”.

Новая геополитическая ситуация, изменение статусов России и США в мире после окончания холодной войны, а также ряд других факторов определили особенности взаимоотношений двух стран в 1990‑е гг.

Poker razz odds calculator