Rambler's Top100


Культурная жизнь российской эмиграции в Китае в 20-40-е года ХХ века. Автор: Говердовская Л.Ф., редактор: Александрова Л.И.

Глава 3. Музыка, театр, живопись и архитектура

В Дальневосточном зарубежье поддерживались художественные и интеллектуальные традиции русской культуры. Музыкальное искусство, балет, театр, живопись и архитектура внесли весомый вклад в достижения русской культуры и в укрепление ее духовности. В отличие от литературы они носили более универсальный характер и легче воспринимались мировой культурой.

Среди эмигрантов из России оказалось много представителей русской культуры, чьи имена были известны на родине и за рубежом.

Подавляющее большинство представителей мира искусства жили в эмиграции бедно. Артисты выступали в ресторанах, ночных барах, в салонах местных богачей. Отсутствие постоянной работы заставляло многих артистов отправляться в гастрольные поездки по Китаю, Японии, Австралии.

Суровые годы эмиграции не могли остановить их желания продолжать занятия любимым делом. Наоборот, именно за рубежом проявилась активная творческая деятельность многих русских мастеров сцены. К началу 1920 г. состояние музыкальной и театральной жизни Харбина, по определению еженедельника «Рубеж», представляло собой какое-то смутное и неясное явление. Но при этом харбинцы всегда с восторгом встречали приезжавших в город гастролеров, нередко с мировым именем. В свою очередь и сам Харбин постепенно стал развивать собственные силы и дарования и вскоре мог похвастаться не только оркестрами балалаечников, казачьими ансамблями, певческими хорами, но и пианистами и певцами. В Харбине оказались прекрасные учителя – Хуциева, Берладская, Фаерман-Гликина [95]. С их помощью были открыты дома, где на манер аристократических салонов любители предавались наслаждению камерной музыкой. Среди проживавших в Китае русских артистов и музыкантов существовала атмосфера взаимопонимания и помощи. В целях поддержки нуждающихся беженцев регулярно устраивались платные концерт-балы с приглашением лучших артистов. Так, 21 сентября и 5 октября 1920 г. газета «Русский голос» писала о проведении Харбинским союзом безработных «Самопомощь» в зале Железнодорожного собрания больших концерт-балов с целью сбора средств бедствующим русским людям. В них участвовали: прима-балерина Е.В. Квятковская, прекрасные оперные певцы Мариинского государственного театра Л.Н. Генсдорф (лирический тенор), И.П. Днепров (лирико-драматический тенор). Свое замечательное искусство показали Л.В. Тетюкова З.М. Мамонова, З.В. Пальмова, М.И. Инсарова, К.А. Зубов, М.Н. Пантелеев, В.А. Радеев, Я.С. Лукин, П.И. Поляров и другие.

Об устройстве в этом зале культурных мероприятий писала «Геральд Харбина» (ежедневная газета на русском и английском языках). Так, 15 декабря 1930 г. сообщалось о гастролях пианистки Л.Б. Аптекаревой.и оперной примадонны Е.Е. Силинской. В концертной программе 4 и 13 декабря исполнялись произведения Шопена, Листа, Рахманинова, Скрябинова, Римского-Корсакого, Ипполитова-Иванова, Чайковского, Моцарта и др. композиторов.

Администрация КВЖД заботилась не только об исправном функционировании дороги и коммерческих делах, но и о культурной жизни служащих КВЖД и других российских граждан, предоставляя щедрые субсидии на развитие музыкального образования и искусства.

Денежные субсидии правления дороги позволили в середине 20-х годов содержать прекрасную труппу. На оперной сцене Желсоба выступали многие русские артисты.

Кроме зала Железнодорожного собрания были и другие. Лучшие из них – Коммерческое собрание и театр «Модерн», в котором было два зала: Концертный и Белый концертный. Зал «Модерна» вмещал более 1000 человек, зал Коммерческого собрания – до 800. Эти театры имели отличную акустику.

Музыкальная и театральная жизнь процветали в Харбине, Даляне, Тяньцзине, Мукдене, Шанхае. Каждый год русские эмигрантские газеты помещали объявления о новых оперных и театральных сезонах, концертах певцов и артистов. Широкой известностью пользовались выступления хоровых балалаечных ансамблей. Особой любовью публики пользовалась труппа забайкальских казаков-джигитов. 11 марта 1921 г. в Харбине прошел юбилейный спектакль артиста Е.В. Долина в честь его 25-летия сценической деятельности. В нем приняли участие все русские артисты города [96].

В 20–30-х годах Харбин был известен на Дальнем Востоке как центр музыкальной культуры этого обширного региона. Здесь были три музыкальных учебных заведения, симфонический оркестр с постоянным составом в 60 музыкантов, дававший тематические концерты, посвященные творчеству Грига, Штрауса, Рахманинова, Глазунова и другим композиторам, стабильный состав русской оперы, на сцене которой в разное время выступали артисты, снискавшие себе мировую известность.

1923–1933 гг. были настоящим расцветом музыкальной жизни Харбина. Этому способствовало открытие оперного театра в здании Харбинского железнодорожного собрания. Главная заслуга в его организации принадлежала артисту СССР Арию Моисеевичу Пазовскому, приехавшему из Москвы по приглашению КВЖД (1928). Сюда были приглашены лучшие силы из ведущих оперных театров СССР: Оржельский, Бригиневич, Книжников, Ахромеева, Батурина и др. Свой творческий путь в этом театре начинал С.Я. Лемешев. Оперы чередовались с опереттами. Вместе с А.М. Пазовским приехали и ведущие музыканты. Концертмейстером оркестра были Н.А. Шиферблат, И.Ф. Кениг, И.С. Оруп. Оркестр возглавлял известный скрипач в СССР А.Б. Гильзберг. Оперный репертуар был огромный: «Севильский цирюльник», «Травиата», «Князь Игорь», «Демон», «Царская невеста», «Иван Сусанин», «Кармен», «Садко», «Руслан и Людмила» – более 26 наименований [97].

В области музыкального искусства помимо концертов симфонического оркестра большим успехом пользовались концерты камерной музыки замечательных музыкантов: В. Трахтенберга, А. Погодина, П. Раменского, В. Ультштейна, Э. Кенига, М. Антипас-Метаксаса.

Харбинские артисты прошли серьёзную школу. Среди преподавателей пения были Теодориди и Соловьева-Мацулевач, бывшая артистка Императорского театра. В музыкальном мире большой любовью пользовались приехавшие в 20-е годы из СССР пионисты профессора М. Гольдштейн и В.И. Дилон-Гольдштейн, профессор С. Шпильман, В.Л. Гершгорина, В.Д. Трахтенберг, Б.М. Лазарев.

Музыкальная жизнь города способствовала созданию музыкальных школ, желанию учиться музыке. Музыкальное образование в Харбине существовало при музыкальных курсах при Епархиальном совете. Руководила ими Г.Г. Баранова-Попова [98].

Значительным шагом в развитии музыкальной культуры Харбина стало создание 1921 г. Первой Харбинской музыкальной школы, работавшей по программе Российского музыкального общества и просуществовавшей почти четверть века. Это произошло благодаря энергичным действиям русских музыкантов: Е.П. Дружининой, В.Н. Машиной, Ю.К. Плотницкой и С.М. Тавгиридзе. Школа разместилась в здании Харбинского коммерческого училища. В 1923 г. было открыто ее отделение в районе Пристани. В 1928 г. школа перешла в помещение учебных заведений известной в Маньчжурии деятельницы народного образования М.А. Оксаковской, а осенью 1940 г. перебралась в помещение Харбинского симфонического общества.

В 1921 г. был избран художественный совет школы. Его возглавила свободный художник Санкт-Петербургской консерватории Р.Г. Карпова, которую позже сменили Л.Я. Зандер-Житова и В.Д. Трахтенберг – знаменитый скрипач, концертмейстер Харбинского симфонического оркестра. В совет вошли также И.Н. Мухлынин, Е.П. Дружинина, Л.А. Зингер, М.В. Осипова-Закржевская, С.И. Хорошевская и др. Летом 1938 г. был введен пост директора, который заняла известная пианистка В.Л. Гершгорина, которая окончила Парижскую консерваторию (1925). В Харбин она вернулась в 1926 г., где жили братья и сестры. Педагогическую деятельность совмещала с сольными выступлениями в симфонических и камерных концертах. Стремление к совершенствованию заставило ее через 5 лет выехать для продолжения образования в г. Нагоя (Япония), где она отработала в качестве ассистентки профессора Хилсберга два года. Выехала в Италию для дальнейшего совершенствования своего мастерства. Ее учителями были всемирно известные профессора Зауэр, Замбони, Маргарита Лонг, Венгерова. (1933). В Италии, на конкурсе Королевской филармонической академии В.Л. Гершгорина получила звание маэстро. Вскоре она вернулась в Харбин [99].

Особое место в деятельности школы занимало творчество композиторов Л.М. Терехова, ученика Р.М. Глиера, и Штенберга, ученика Н.А. Римского-Корсакова. Л.М. Терехов был известен в России еще до октября 1917 г. По профессии он был военным, однако музыка увлекала его гораздо больше. На протяжении первого периода творчества – до февраля 1917 г. – композитор создал множество романсов и пьес, в том числе крупнейшую, навеянную образом байроновского Манфреда оперу «Леонардо да Винчи», наброски симфонии и др. В Харбине им было создано 60 музыкальных произведений, включая кантату «Царь и поэт», к Пушкинским торжествам была написана и с успехом исполнена симфоническая поэма «К звездам».

За время существования Первой Харбинской музыкальной школы в ней получили образование свыше 2 тыс. учащихся. Наиболее талантливые из них были отмечены наградами. Способные к педагогической деятельности были приглашены школой на преподавательскую работу: О.Ф. Качина (класс обязательного фортепиано), Л.Ч. Чеснокова, Л.Я. Тутова, Л.М. Раменская, О.В. Белоножкина (класс специального фортепиано), П.В. Раменский (класс скрипки) [100].

«О замечательной одаренности русской музыкальной молодежи, – писал «Рубеж» в 1933 г., – прекрасно знают уже повсюду: во всех известных консерваториях, у всех известных профессоров мира есть ученики из далекого Харбина. Целая плеяда молодых харбинских пианистов и скрипачей подвизается уже на концертных эстрадах». Немалый вклад внесла в это и Первая Харбинская музыкальная школа. Так, пианист В. Костевич – ученик В.Л. Гершгориной – блестяще закончил консерваторию в Болонье. В Италии он дал ряд концертов. Тихомирова закончила Лейпцигскую консерваторию. Талантливый И. Испа концертировал в Северном Китае и везде встречал самый лучший прием. Продолжили образование и концертировали в Америке ученики В.Д. Трахтенберга: А. Каменский, Ю. Бонч-Осмоловский, Г. Шраер, В. Шашков, А. Абаза, А. Раменский и др. [101]

Первая Харбинская музыкальная школа послужила началом для дальнейшего развития сети музыкальных учебных заведений Харбина и для создания консерватории. Об активной культурной жизни Харбина свидетельствует то, что только в нем по программе российских консерваторий старой России в 20-е годы работали 3 музыкальных школы: две были на Пристане и одна в 1924 г. на Артиллерийской улице – Высшая музыкальная школа имени А.К. Глазунова, просуществовавшая до 1936 г. Ее с 1924 г. возглавлял педагог и скрипач У.М. Гольдштейн (Петроградская и Берлинская консерватории). Класс фортепиано вела И. Диллон. Кроме того, было вокальное отделение и класс духовых инструментов. Скрипач В.Д. Трахтенберг и пианистка В.Л. Гершгорина в 1921 г. открыли Первую музыкальную школу с высокопрофессиональными преподавателями и большим числом учеников. В ней учился В. Серебряков, ставший впоследствии заслуженным артистом Татарстана. С 1921 г. ее директором стал талантливый педагог В.Д. Трахтенберг (Киевская и Петроградская консерватории). Третьей школой руководила В.Л. Гершгорина (Миланская консерватория). Среди музыкантов-педагогов известностью пользовались профессора Н.А. Шиферблат, А.Я. Могилевский, Л.Г. Сирота. В 1934 г. была основана Харбинская музыкальная студия, которой руководила пианистка Фокина-Сидорова [102].

Кроме музыкальных учебных заведений в городе существовали частные музыкальные студии, которые возглавляли выдающиеся педагоги-музыканты и певцы Н.В. Осипова-Закржевская, А.Н. Соловьева-Мацулевич, В.А. и О.Н. Радюковы. Они сыграли большую роль в развитии музыкальной жизни Харбина и других городов Китая, дали мощный толчок музыкальному образованию русской и китайской молодежи. За 19211931 гг. в них получили хорошую музыкальную подготовку и воспитание сотни русских и китайских юношей и девушек.

Деятельность педагогов и учеников харбинских музыкальных школ, во-первых, сохранила и укрепила содержание, структуру и качественный уровень профессионального российского музыкального образования как основы для развития всей профессиональной отечественной музыкальной культуры; во-вторых, продолжила лучшие традиции концертной практики во всех ее направлениях и, в третьих, подготовила почву для деятельности Харбинского музыкального театра, открывшегося в 1930 г.

О достигнутом дальневосточной эмиграцией уровне музыкального образования и музыкальной культуры для российского зарубежья в целом писал в 1940 г. журнал «Рубеж»: «Нельзя не отметить, что для нашего эмигрантского бытия должно быть особенно значимо проявление русской талантливости, таящей в себе незыблемые ценности русской культуры. И это особенно важно ныне при общем катастрофическом положении на Западе: поражены там и разметаны русские культурные силы в целом ряде европейских государств. На долю эмигрантов Дальнего Востока выпадает ответственная роль – стойко и ревниво беречь русскую культуру, выявлять ее сокровенные ценности и донести сокровища русской мысли и русского искусства до эпохи возрождения России» [103].

Среди музыкальных произведений Маньчжурии особой славой пользовался музыкальный техникум в Харбине. Молодежь, обучавшаяся в нем, постигала премудрости музыкального мастерства под руководством опытных педагогов: С.А. Батуриной, В.А. Вительс, Е.М. Файерман-Глики­ной, A.M. Шаевского, З.Н. Зискинда и других. Директором техникума была известная пианистка и педагог Л.Б. Аптекарева – человек энергичный, обладающий большими организаторскими способностями. По воспоминаниям выпускницы техникума, а затем Новосибирской консерватории В.В. Белоусовой, ей удалось вдохнуть жизнь в свое любимое детище. Она создала в техникуме атмосферу подлинной любви к музыке и беззаветного служения искусству. Вся ее жизнь была посвящена музыке – она постоянно с сольными концертами участвовала в камерных ансамблях и считалась лучшим оперным концертмейстером. Ее игра была яркой, темпераментной и до предела эмоциональной [104].

Коллектив педагогов музыкального техникума подбирался Л.Б. Аптекаревой по принципу беззаветного служения искусству. Почти все педагоги являлись талантливыми артистами. Так, преподаватель пения C.А. Батурина обладала необычайной силы и красоты голосом (сопрано) и блистала в оперных спектаклях, постоянно ставившихся в Железнодорожном собрании [105].

Преподавателем-вокалистом был В.А. Вительс, обладатель баритона необычайно красивого тембра. Класс фортепиано вела сама Аптекарава, а также Файерман-Гликина. Они имели большое количество учащихся и регулярно устраивали отчетные концерты своих классов [106].

Два оперных дирижера В.В. Великанов и В.М. Каплун-Владимировский, помимо дирижирования в симфоническом оркестре, вели музыкальные теоретические предметы. В.В. Великанов устраивал студенческие походы в оперу, имел возможность познакомиться со всеми операми, входившими в обширный репертуар оперной труппы Харбина тех лет. Большая часть артистов приглашалась из СССР и субсидировалась администрацией КВЖД [107].

Кроме опер имелась возможность посещать камерные концерты, в которых всегда блистала Л.Б. Аптекарева. Ее достойными партнерами были скрипач A.M. Шаевский и виолончелист З.Н. Зискинд. Ими исполнялись сонаты и трио Грига, Аренского, Чайковского, Рахманинова и других композиторов.

A.M. Шаевский преподавал по классу скрипки, а З.Н. Зискинд кроме класса виолончели вел еще класс камерного ансамбля. Студенты очень любили уроки камерного ансамбля и с огромным удовольствием играли сонаты Моцарта и Бетховена.

В 1935 г. музыкальный техникум в Харбине закрылся в связи с отъездом почти всех педагогов в СССР. Большинство учащихся тоже уехали на родину, где заняли видное место в культурной жизни страны. Певицы класса Светланы Алексеевны Батуриной получили возможность петь в оперных театрах Советского Союза. Сама же С.А. Батурина и ее муж–дирижер В.В. Великанов – работали много лет в оперном театре Свердловска (Екатеринбург). Многие любители музыки отмечали, что игра Батуриной С.А. была яркой, темпераментной и до предела эмоциональной. Всех поражала ее подвижность и легкость походки, несмотря на невероятную полноту. Многие любители музыки отмечали, что игра Батуриной С.А. была яркой, темпераментной и до предела эмоциональной. Всех поражала ее подвижность и легкость походки, несмотря на невероятную полноту [108].

В.М. Каплун-Владимировский вернулся в СССР, был арестован, находился с 1936 по 1944 год в исправительно-трудовых лагерях, реабилитирован в 1957 г. Работал главным дирижером с 1944 по 1970 год в Коми АССР.

В этой музыкальной атмосфере Харбина родился Александр Дзыгар – будущий лауреат конкурсов, талантливый скрипач, человек удивительной судьбы. Газеты отмечали виртуозную технику, хорошее знание скрипичной литературы, красивый глубокий звук музыканта. Он выступал в Мукдене как солист и как участник инструментального ансамбля «Ямато-Отель». Концерт встретил восторженный прием у слушателей. Он записывался на пластинки, принимал участие в конкурсах, играл для последнего императора Маньчжурской династии Пу И и др. Молодость, талант и подлинное увлечение искусством притягивали к нему сердца слушателей. Репатриировался в СССР. Был репрессирован. Познал жизнь лагерного музыканта, остался скрипачем. После реабилитации работал концертмейстером Магаданского музыкального драматического театра, преподавал в детской музыкальной школе [109].

Незабываема судьба известного пианиста Алексея Абаза, родившегося в Китае на ст. Яомынь (КВЖД) в 1916 г. В Харбине он окончил гимназию Христианского союза молодых людей (6 выпуск) и Высшую музыкальную школу им. Глазунова, где им руководил профессор Гольдштейн. Дальнейшее музыкальное образование получил у Л. Сирота (Leo Sirota) в Вене и у Л. Крейцер (Leonid Kreutzer) в Берлине. Вернувшись в Харбин, он продолжал заниматься теорией музыки, выступал на сольных концертах, а также с Харбинским симфоническим оркестром и квартетом ХСО. Его первое сольное выступление как пианиста состоялось, когда ему было 19 лет, в Тяньцзине 11 декабря 1935 г. Через 3 года в Японии он аккомпанировал всемирно известному скрипачу Александру Могилевскому. Одновременно активно занимался композицией, и в 1944 г. победил на VI Маньчжурском конкурсе композиторов, представив симфоническую поэму «Рассвет». Он неоднократно побеждал и в других конкурсах. После репатриации в СССР (1954–76) его музыкальная карьера не сложилась и в октябре 1974 г. попросил политическое убежище в Голландии, куда приехал к сестре. Жил в США с 1977 г., открыл частную музыкальную академию. Последние годы жизни его прошли в Сан-Франциско, где 15 декабря 1994 г. умер [110].

Ипполит Петрович Райский приехал в Харбин в 1925 году по направлению РАБИСа как второй дирижер оперы и профессиональный виолончелист. Он играл в оперном оркестре. Кроме того, преподавал в Железнодорожном коммерческом училище. Его сын Борис Райский обучался всем предметам в этом учебном заведении, а музыке – в Высшей музыкальной школе им. Глазунова у профессора С.М. Шпильмана.

При фирме «Чурин и К» создан в 1938 г. духовой оркестр в количестве 35 профессиональных музыкантов. Этот оркестр считался одним из лучших в Маньчжурии как по составу исполнителей, так и по разнообразию репертуара. В 1939 г. на средства торгового дома «И.Я. Чурин и К» создается народный хор под руководством дирижера и композитора И.П. Райского. На этом же предприятии создается ансамбль пластики и танца. Выступление ансамбля, в репертуар которого входили разные по жанру танцы «Голубой Дунай», «Полька кукол», «Джасс» и др., состоялось 28 июля 1939 г. в саду Железнодорожного собрания. С 1939 г. функционировал струнный оркестр [111].

В Харбине многие годы существовал струнный квартет, в который входили В.Д. Трахтенберг, позже – А. Дзыгар, Г.М. Сидоров и братья Погодины. Квартет устраивал камерные концерты с участием известных исполнителей: А. Абаза, В. Белоусовой, М. Метаксас-Антипас и Н. Фокиной-Сидоровой [112].

Был в Харбине и любительский студенческий оркестр. В нем играли главным образом студенты Политехнического института. Оркестр давал концерты в зале ХСМЛ и в Политехническом институте.

Следует упомянуть еще харбинских миллионеров – меценатов братьев Скидельских, которые в своих роскошных апартаментах устраивали частые приемы с приглашением известных в городе певцов, музыкантов, поэтов и драматических артистов. Приемы пользовались заслуженной славой. Каждый артист считал за честь выступить там, тем более что это хорошо оплачивалось.

Известным человеком в конце 20-х годов в музыкальном мире Харбина была Л.В. Плюснина – отличная скрипачка. Она блестяще окончила Высшую музыкальную школу по классу скрипки у М. Гольдштейна, создала женский струнный квартет, работала в первоклассном ресторане города. Л.В. Плюснина принимала активное участие в открытии лучшего музыкального магазина «Кантилена» на Китайской улице и была его бессменным управляющим. Умерла в 1944 г. в Казани [113].

В городе было много истинных ценительниц искусства, настоящих почитателей и поклонниц прекрасного. Группа таких энтузиастов-женщин организовала в Коммерческом собрании творческие встречи, назвав их «Женские Среды». Они сразу стали популярными. Выступали на них как молодые талантливые музыканты, так и известные уже в городе исполнители – певцы, пианисты, скрипачи, виолончелисты, поэты, драматические артисты.

На этих вечерах пели Г.А. Добротворская и А.Л. Шеманский; играли пианисты М. Метаксас-Антипас, Н. Фокина-Сидорова; скрипач Г. Ястремский; виолончелисты А.И. Погодин, Бострем и много других. Бывшая певица Санкт-Петербургской императорской консерватории Евгения Левитина (лирико-драматическое сопрано) своим концертным турне по Японии произвела ошеломляющее воздействие на японскую публику. Широко известными за пределами Китая были артистки З.И. Белоконь, В.М. Валицкая и артист П.А. Дьяков и др. [114]/

Расцвет оперной сцены в Харбине приходится на 1926–1929 гг., когда щедрая субсидия правления КВЖД давала возможность содержать действительно высокопрофессиональную труппу. Репертуару харбинской оперы мог позавидовать любой столичный театр. Многим русским эмигрантам в Китае довелось встретиться со всемирно знаменитым певцом Ф. Шаляпиным. Широкую известность в 20–30-е годы в Китае получили выступления певца А. Вертинского, талантливого выразителя чувств, мыслей и настроений русской эмиграции [115].

В 20–30-е годы многие эмигранты посещали оперетты, слушали музыку Кальмана, Оффенбаха, Легара, радовались веселому юмору, беззлобной шутке. Театр всегда был полон до отказа и тепло встречал артистов. Популярной была оперетта «Сильва», которая шла под таким же названием, как в СССР, хотя во всем мире она называлась «Королева Чардаша». В опереточных спектаклях признание публики завоевала Лысцова. Харбинская пресса отмечала ее прекрасный голос и дикцию, яркую динамичную игру, непринужденность, танцевальную подвижность. Многие запомнили ее в роли грациозной и шаловливой Коллеты в оперетте «Коломбина», элегантной и обаятельной Одетты Деримон в «Баядерке» Кальмана, молодой цыганки Саффи в «Цыганском бароне» Штрауса, Зорики в оперетте Легара «Цыганская любовь». Незабываемый образ Лысцова создала в свой бенефис – образ Сильвы Вареску [116].

Харбин любил артистов эстрады. Большим успехом пользовалась многогранная Н.Н. Энгельгардт. В ее репертуаре были арии из «Пиковой дамы», комические роли в оперетте. Дуэты Кравченко и Фокин, Менари и Мунцев, Манжелей и Серов с их летним опереточным сезоном, Огнева и Давыдов, Грязнова и Степанов; Хмарин и его ансамбли, Моложатов, Кармелинский с его песенками Пьеро и романсами, виртуоз на балалайке Миша Родненький, исполнительницы песен настроения София Реджи и Мария Садовская, Зорич (Бабушкина), ставшая позднее артисткой оперы в Шанхае, Москаленко, танцовщицы Ларисса Андерсон, Нина Антарис, Боярская, Чесменская, акробатическое трио братьев Чекалиных и Теймуразова, популярный квартет Гарета – Ларская – Никитина – Фроман [117].

В Харбин часто приезжали артисты. Все звезды первой величины были здесь. Труппу модного в то время Павла Орленева сменяет группа артистов императорских театров во главе с В. Долматовым, а ее – императорские артисты во главе с В. Давыдовым. Афиши на тумбах городских улиц возвещали о выступлении виолончелистов Вержбиловича, исполнительницы романсов Веры Паниной. Газеты сообщали, что в Харбин выехал Л. Собинов. Приезжала в Харбин Вяльцева [118].

До конца 20-х годов в Харбин приезжали известные, с мировым именем музыканты и певцы: Лео Сирота – пианист, участник и победитель Международного конкурса им. А. Рубинштейна; профессор Л.Д. Крейцер, окончивший Петербургскую консерваторию по классу А.Н. Есиповой. Из Нью-Йорка приезжали Л. Годовский и польский пианист Скляревский. В Харбине выступали скрипачи А. Могилевский, Я. Хейфец, Е. Цимбалист, М. Эльман, М. Пиастре, М. Эрденко, братья Китаины (скрипач и пианист), французский виолончелист Морис Маришаль.

В Китай в 20–30-е годы неоднократно приезжали советские артисты. Здесь были певцы А.И. Мозжухин, Л.Я. Липковская, Клавдия Шульженко и знаменитый С.Я. Лемешев, который выступал вместе с Мелеховым, Кравченко, Зелинской и другими певцами в «Русской опере при Китайской Восточной железной дороге».

Из приезжающих на гастроли хоровых ансамблей следует отметить Донской казачий хор имени Платова под управлением известного в Русском зарубежье Кострюкова [119].

Высокого уровня в «русском Китае» достигло опереточное искусство. И, в частности, в Харбине была и украинская оперетта, в которой примадонной была Л. Беспечная. Здесь выступали украинские артисты А. Шеманский, П. Лавровский, В. Энгельгардт, Н. Турбина-Гайдарова и другие. Харбинцам нравилась украинская оперетта, хороший хор и красочные костюмы участников [120]. Спектакли проходили на сценах Железнодорожного собрания, Механического собрания и Клуба Узла. В 30-х годах оперетты ставились в театрах «Модерн», «Весь мир», «Азия» и «Атлантик». Художественному оформлению проводимых спектаклей способствовало музыкальное руководство дирижеров Позена, В.М. Каплун-Владимировского и А.Ю. Слуцкого.

Большой вклад в развитие опереточного искусства внес В.М. Каплун-Владимировский. Он в течение десяти лет был главным дирижером опереточных спектаклей в харбинском Желсобе, дирижировал операми «Золотой петушок», «Сказка о царе Салтане», «Демон», «Евгений Онегин», «Кармен», «Черевички» и др. [121]. Харбинские артисты оперетты, а также артисты балета часто ездили с гастролями в другие города Китая: Шанхай, Пекин, Тяньцзин, в Японию, на Филиппинские острова и на Яву. Они везде имели заслуженный успех. Некоторые из них оставались в других городах, получив приглашения или по личным мотивам. Харбин был поставщиком артистов в города Китая и по всему Дальнему Востоку [122].

В Харбине имелась большая труппа русского балета. Русский балет являлся общепризнанным во всем мире. Его великие традиции сохранились и в эмиграции. Первоначально все прибывавшие в город артисты балета существовали небольшими группами. Они выступали дуэтами и трио, принимали участие в оперных и опереточных постановках.

В 20-е годы XX века в составе балетных сил были балетмейстеры Е.В. Квятковская, Торопов, Ф.Ф. Шевлюгин, Фокин, премьеры-танцовщики В.К. Ижевский и Суворин, балерины Роговская, Сизякова, Кравченко, Ратушенко. Когда в Харбине узнали о том, что в Шанхае русские артисты сформировали свою организацию балета, то здесь также вскоре была создана своя балетная группа, завоевавшая признание российских эмигрантов [123].

В концертных программах выступали артисты балета Н. Алейник, А. Астровская, О. Гантимуров, А. Горская, И. Дандевиль, В. Козловская, В. Кондратович, Л. Леонидов, Н. Недзвецкая, И. Постовская, Т. Розетти, Т. Светланова, В. Чарская, Н. Чесменская, С. Чистохина, балетный дуэт Г. Сарабун – В.К. Ижевский.

Театральная публика любила и посещала концерты. Они ставились в кинотеатрах «Модерн» и «Азия», различных собраниях (Железнодорожном, Коммерческом), многочисленных клубах, среди которых особенной популярностью пользовался Чуринский клуб [124].

В Харбине существовала в 20–40-е годы достаточно хорошая балетная школа. Здесь были балетмейстеры, окончившие лучшие балетные школы мира. С их помощью было выращено новое молодое поколение артистов, поставлена серия классических балетов, их трудами опера и оперетта всегда были обеспечены балетными постановками. Известными балетмейстерами в Харбине стали москвичи Никифор Иванович Феоктистов и В.К. Ижевский.

1 сентября 1930 г. открыла свою балетную студию балетмейстер Анна Николаевна Андреева, выпустившая около 200 балерин, выступавших в разных странах мира. А.Н. Андреевой были поставлены балетные спектакли «Ночь в волшебном лесу», «Принц–садовник», «Четыре времени года», «Выставка в Чикаго», «Мечты Шопена», «Сюрпризы пасхального яйца», «Боярский пир», «На борту корабля», «Бал–маскарад», «Фарфоровые статуэтки», «Праздник Востока», «Мюр-Мерелиз в Харбине» и сказки-балеты «Золотая рыбка», «Золотой мячик», маньчжурский «Принцесса Тянь Тянь» и японский «Подарок черепахи». С 1938 г. А.Н. Андреева начинает работать театральным балетмейстером вне студии, а именно в театре «Модерн» и в кинотеатрах «Ориент» и «Азия» [125].

Особой популярностью в Харбине пользовались балетные студии Е.И. Оксаковской и балетмейстера Е.В. Квятковской, которые подготовили таких выдающихся балерин, как С.И. Чистохина, Н. Кожевникова, В. Кондратович, Н. Недзвецкая, в дальнейшем руководившая школой русского балета в Индии и Австралии. Елизавета Васильевна Квятковская, бывшая балетмейстер московской оперы, брала ребенка и готовила его с азов, постепенно продвигая вперед. Приходили и профессионалы, чтобы «подтянуться», так как Елизавета Васильевна славилась чистотой и строгостью школы [126].

В 30-х годах в составе балетной труппы сезона наибольшую популярность имели В. Ижевский и прима Е. Преображенская. В балетном ансамбле были заняты молодые способные танцовщицы – это сестры Меньшиковы, Авенариус, Даль, Василевская, Девольская и Пушкина. Из мужчин – Ж. Астор и М. Давыдов. Концертмейстерами сезонов в Желсобе были Л.Б. Аптекарева и Голубятникова [127].

Российская эмигрантская культура в Китае не ограничивалась только музыкальным искусством. В 2030-е гг. в крупных городах северо-востока Китая: Даляне, Мукдене, Тяньцзине и Шанхае – работали драматические театры, театральные студии, драмкружки. Насыщенной и разнообразной театральной жизнью жил русский Харбин. Период 19171945 г. можно охарактеризовать как становление и развитие театрального искусства.

В 1918–1926 гг. в Харбине работали частные антрепризы [128]. Сначала это было «Товарищество артистов русской драмы» (ТАРД), затем антреприза Долина и Смоленского. В 19201921 гг. работала труппа Патушинского. В 1922 г. в городе выступал коллектив под руководством Кобыльского. В 1923 г. актеры объединились в Товарищество артистов, обосновавшееся в Летнем городском театре, артисты играли в различных театрах. Наибольшей известностью и любовью пользовались актрисы Тверская, Кручинина, Жернакова, Морозова, актеры Зубов, Томский и др. [129]/

Репертуар театральных концерт-балов привлекал именами исполнителей. На сцене Желсоба и в других залах ставились спектакли местных артистических коллективов и гастролировавших трупп. Популярным центром творческой жизни была студия искусств «Лотос». В репертуаре драматических коллективов, в основном, преобладали русские классические пьесы. И это не случайно, эмигрантская публика тянулась к национальному искусству [130].

Русский театр был любимым и понятным видом искусства для всех эмигрантов. Очевидец тех событий Л. Маркизов, живший в Харбине и Шанхае с 1918 по 1945 гг., вспоминал: «... в театре рядом могли сидеть и советский гражданин, и эмигрант. Всех объединяли русский язык и любовь к искусству».

В области драматического искусства известностью пользовались три студии МХАТа: под руководством А.С. Орлова; Е.И. Бринер (урожденная Корнакова), которая в 1935 г. организовала в Харбине студию драматического искусства при Коммерческом собрании «Дикс», и В.И. МосквитинаВ.И. Томского. Под руководством режиссера Коровскато драматическая секция ставила комедию в 3-х актах, сочиненную Лысенко-Копыч «Живые покойники», а в воскресные дни – для детей спектакль «Пегая красавица». Правление библиотеки-читальни служащих, мастерских и рабочих Харбинского железнодорожного узла регулярно проводило тематические и музыкальные творческие вечера, что свидетельствовало о разнообразной, насыщенной жизни не только русской интеллигенции, но и простых рабочих. Эмигранты семьями ходили в театры на русские спектакли, а затем еще долго обсуждали игру актеров [131].

После появления режиссеров и актеров из России Харбинский театр получил хороших постановщиков и исполнителей. Лучшим доказательством этому служила постановка «Турандот», которая выдержала свыше 50 спектаклей с неослабевающим интересом публики. На высоту театральной волны взошел режиссер Я.А. Варшавский, культурный, научно-образованный художник, который почти в течение десяти лет объединял вокруг себя группу талантливых актеров, которая давала спектакли.

В 1923 г. Я.А. Варшавский организовал камерный театр. С 27 мая по 20 сентября 1923 г. коллектив под его руководством сыграл 110 спектаклей. Из них пьесы: «Потоп», «Мистер By», «Идиот», «Иван Миронович», «Дама из Торжка», «Осенние скрипки», «Воскресение», «Царевич Алексей» и другие. Из новейших пьес прошли: «Турандот», «Пламя», «Двенадцатая ночь», «Тристан и Изольда» и др.

В течение сезона были поставлены три камерных вечера: оперные отрывки, старинные водевили, балетные интермедии. Гастроли сильно подняли престиж труппы, вызвали интерес к театру.

Особую радость харбинцам доставляли гастроли артистов из России. Так, в 1923 г. Харбин посетила группа артистов Малого театра. Репертуар был разнообразный: «Укрощение строптивой», «Стакан воды», «Коварство и любовь», «Медвежья свадьба», «Доходное место». Как впоследствии вспоминала Е.Н. Гоголева, участница этих гастролей, успех имели огромный, общение с такой благодарной публикой принесло артистам огромное творческое удовлетворение [132].

Наибольший успех русский театр в Харбине достигает в 1926 г., когда театральная жизнь сосредотачивается в Желсобе, а постоянным антрепренером становится управление железной дороги. С 1927 г. в городе регулярно ставятся драматические постановки, оперетты и оперные спектакли, причем последние отличаются сильным составом оперных исполнителей.

Несколько позднее появился театр миниатюр «Белая стрела», где устраивались сатирические «обозрения» из эмигрантской жизни. Эти спектакли пользовались большим успехом, особенно такие, как «Магазин игрушек» на музыку Оффенбаха и «Деревенская мозаика» – инсценировка на стихи Пушкина и Блока [133].

Вторым центром художественной жизни стал театр «Модерн», на его сцене осуществлялись постановки всех жанров русского искусства. Здесь ставились классические драмы, комедии, оперы, балеты, а также детские спектакли «Кот в сапогах», «Степка-растрепка», «Дед Мороз-Красный нос». «Красная шапочка». На сцене шли оперные постановки – «Фауст», «Паяцы», «Пиковая дама» и др. Постановка таких масштабных спектаклей потребовала реконструкции театра, его сцены, что и сделала администрация во главе с М.Г. Зиминым и А.Л. Певзнером.

Заметную роль в культурной жизни Харбина тех лет играл драматический ансамбль под руководством В.И. Томского, поставивший более 750 спектаклей.

С 1931 г. в Шанхае стала выступать В. Панова в спектаклях Театра русской драмы. Она создала много ярких, незабываемых образов. Ее знал весь русский Дальний Восток как одну из самых талантливых артисток, владеющую сердцами и умами публики. Когда В.В. Панова праздновала свой театральный бенефис, она избрала для выступления драму А.Н. Островского «Без вины виноватые». Спектакль получил всеобщее признание и пользовался заслуженным успехом.

Еще одним местом притяжения театралов была сцена Коммерческого собрания. Впоследствии здесь обосновалась труппа артистов драмы и комедии, а само Коммерческое собрание по существу стало культурным центром русских эмигрантов. Спектакли ставились как профессиональными актерами, так и любителями. Здесь работала драматическая студия, сделавшая ряд прекрасных постановок под руководством известных артистов МХАТа Е.И. Бринер (Корнаковой) и Л.В. Бринер, воспитанницы К.С. Станиславского. Первым спектаклем стал «Сверчок на печи» Ч. Диккенса, пользовавшийся большим успехом [134].

В профессиональном драматическом искусстве такие артисты, как Л. Васильева-Лебедева, Ф. Виленский, Е.Г. Давыдова, Л. Дьяков, Б. Ивин, Л. Кокорева, П. Лавровский Е. Марулина, В. Панова, А. Светланова, В. Томский, О. Яновская имели большое влияние на последователей драматического искусства, покоряли зрителей своей игрой. И если кто-либо из харбинской молодежи того времени достигал успехов, то в этом была большая заслуга В. Томского и В. Пановой [135].

Таким образом, в 20–40-е годы в Китае, особенно в таких центрах российской эмиграции, как Харбин и Шанхай, сложилась российская театральная культура, создателями которой явились выдающиеся композиторы, исполнители, артисты оперы, балета, оперетты, драмы. Они приумножили славу русской культуры.

Архитектура. В Китае много построено русскими архитекторами по линии КВЖД – железнодорожных станций и домов, а также застройка Харбина и др. Среди малоизвестных сторон деятельности русских в Китае было русское зодчество. Российские архитекторы оказали воздействие на все сферы китайской архитектуры. Харбин начинали строить архитекторы А.К. Левтеев, В.К. Вельс, И.И. Обломиевский, П.Ф. Федоровский, П.С. Свиридов, Б.М. Тустановский, М.А. Бакич и др.

Первым строителем г. Харбина (1998–2001) считается Алексей Климентьевич Левтеев., а в 1901 г. сменивший его И.И. Обломиевский считается главным строителем Нового города (1901–1904), который стал центральным районом Великого Харбина. В 1904 г. городским архитектором Харбина назначен гражданский инженер В.Д. Смигельский (1904–1908). В течение многих лет должность городского архитектора исполнял И.Ю. Левитин. С 1922 г. городским архитектором Харбина стал В.А. Рассушин, эту должность в 1886–1894 гг. он исполнял в Иркутске, затем до 1918 гг. в этой должности работал в Хабаровске. Следует отметить, что до 1920 г. инженеры отправлялись из России в Харбин в командировку на три года, которая затем неоднократно продлевалась (по взаимному согласию сторон), поэтому для многих русских инженеров Харбин стал вторым домом.

После революции за границу ушли с войсками белых и строители, и художники, и инженеры. Именно архитекторы второй волны построили в Харбине в 1920–1930 гг. много зданий, которые сохранились до настоящего времени. К третьей волне специалистов относились специалисты, получившие образование в Харбине.

Более 25 лет после Благовещенска и Хабаровска строил Харбин талантливый военный инженер Михаил Матвеевич Осколков, который родился в Симферополе в 1978 г. и к 1904 г. имел солидное инженерное образование. Он много строил, преподавал, имел печатные научные труды. В душе он был монархистом, но ни в каких политических партиях не состоял. Он беспредельно любил театр, играл с самого детства и играл на протяжении всей жизни более 50-ти лет под псевдонимом М.М. Ольгин. Его любимые образы – Городничий, Фамусов, Годунов, Лопахин и др. Известен он и как строитель театральных зданий. Его оба сына пошли по стопам отца.

Известен Петр Фёдорович Федоровский. Окончив Академию художеств в 1895 г., он в течение нескольких лет являлся заведующим кафедрой архитектуры  в Харбинском Политехническом институте. Преподавателем ХПИ был инженер и архитектор Пётр Сергеевич Свиридов. Генеральный план городской застройки в границах отчуждения разработали в 1898–1899 годах российские архитекторы, и он первоначально состоял из отдельных районов (Пристань, Старый Харбин, Модягоу, Новый Харбин, Госпитальный городок и др.).

Уже в плане 1916 г. выделяется новая застройка, которая и объединяет отдельные районы в единый город, который в 1930-е годы был назван Великим Харбином. Особенность строительства 20-х годов ХХ столетия – это господствующая тогда в архитектуре эклектика, хотя явно отдавалось предпочтение модерну. До сих пор в городе сохранились здания, построенные по проектам русских зодчих. К сожалению, до настоящего времени нет еще обстоятельных и полных сведений, позволяющих сделать обобщающие выводы по данной теме. Поэтому крайне важно изучить русское архитектурное наследие в Китае [136].

В отличие от большинства российских городов, запустевших в годы революции и гражданской войны, в Харбине русские зодчие не останавливали работу. Во многих газетах и журналах заголовок был почти один: «Сказочный рост Харбина». В ХХ столетии с развитием экономики и прогресса в науке появляются новые течения в строительстве, начиная с Бельгии, затем по всей Европе и Америке. Это сказалось и на облике Харбина.

История Харбина насчитывает более ста лет. Харбин – город, построенный на месте села чжурчженей Алдинь, в котором велась экономическая, политическая и культурная деятельность и которое явилось моделью г. Харбина. В короткий срок более десятка национальностей при строительстве Харбина привнесли свои отличительные особенности западной и восточной архитектурной культуры [137].

«Архитектурная культура является главной составной частью материальной культуры, а её развитие – сосредоточением исторических творческих способностей народов и воплощением кристалла мудрости общего создания истории человечеством. Имеется большая разница архитектурной культуры между различными районами и национальностями вследствие различий между природными средами, историческими условиями, общественно-экономическими основами, национальными обычаями, вероисповедания, культурными традициями, сознаниями, представлениями» [138].

Руками русских строителей на берегу реки Сунгари был основан город, который для многих стал русским и родным, ибо по планировке и архитектуре он напоминал облик русских городов. После гражданской войны число русских поселенцев в городе резко возросло. В архитектуре многих зданий Харбина нашли отражение западные и восточные стили, а именно: неоклассики, ложного барокко, элементы готики, классический ренессанс, романтизм, китайская классика, исламские мотивы и др. По мнению китайских архитекторов, в облике города чувствовалось неотразимое влияние русской и французской архитектуры, очень близкие по своему стилю, ибо многие русские зодчие учились во Франции. Приходится с этим не согласиться, так как среди разнообразных архитектурных типов православного храма является тот, который дан в самой Византии и на Кавказе, русский на византийской основе, собственно русский (деревянная архитектура), лютеранский (тип кирхи), римско-католический (тип костела) и многочисленные видоизменения всех их в планах и фасадах. Строители понимали, что здание храма-церкви является образом Вселенной, поэтому закладывался глубокий смысл в устройство совне и в убранство внутри. Строительство Харбина велось по единому плану КВЖД и шло бурными темпами [139].

Харбинская Епархия основана 16 июля 1922 г. Во главе Высокопреосвященный Мефодий, архиепископ Харбинский и Маньчжурский. Харбинский Епархиальный Совет (ул. Офицерская, 38, в ограде Иверской церкви). Председатель архиепископ Мефодий, секретарь протоиерей Знаменский А.П., заведующий бракоразводным Столом Сумароков Е.Н.

По разным источникам в Харбине в начале 20-х годов насчитывалось до 22 православных культовых строений – это: Харбинский Кафедральный собор во имя св. Николая Чудотворца (Хорватский проспект и уг. Больш. пр.); в Новом городе – Николаевская церковь в Старом Харбине (Офицерская ул.), Алексеевская церковь в Мядогоу (ул. Офицерская, 38, уг. Диагольной), Покровская, Кладбищенская Успенская (Большой проспект, Новое кладбище), Петропавловская церковь в Новом городе (Садовая) и женский монастырь; в районе Пристани находились Софийская церковь на Пристани (Водопроводная, 32), Иверская (Офицерская, 38, уг. Диагональной), Ильинская церковь Мех. мастерских (Большой проспект (Зеленый базар), пассаж Касаткина), 2-й Диагональной ул., 4), Благовещенская церковь Пекинской Духовной Миссии (ул. Полицейская, 2); и в Корпусном городке Старообрядческая Петропавловская (4-я ул., 10) и Преображенская (Владивостокская, уг. Айгуньской); в Модягоу Алексеевская при Харбинских коммерческих училищах (уг. Церковной и ул. Черногорской, 13) и Владимирская; в Остроумовском городке Борисовская церковь; в Госпитальном Иверская церковь (ул. Корпусная, 2), Дмитриевская церковь, бывшая при Хорватской Гимназии (Ажихейская ул.,7), в Славянском Ивано-Богословская (д. Иверское братство); в Нахаловке Петропавловская церковь (Варшавское шоссе, 16); Иоанно-Предтеченская в Московских казармах (д. 28); Украинская Покровская церковь (Новоторговая, 28); Николаевская церковь в Затоне; Казанско-Богородицкий мужской монастырь (Румынская-Печерская ул., уг. Ипподрома); Женский монастырь (Ажихейская, 7).

Церковная архитектура. Именно церкви были первыми русскими постройками, сохранившимися до настоящего времени. Первая церковь разместилась в Старом Харбине в приспособленном для неё бараке. Православная Свято-Ни­колаевская церковь в старом Харбине (уг. Больш. и Хорватского проспектов) была построена в 1898 г. и освящена священниками А.П Журавским и С.М. Белинским 1 октября 1899 г. в центре Харбина, называли её ещё старохарбинской церквью, а площадь – площадь музея, площадь Ламатая (т.е. собора). Строилась по проекту петербургского архитектора И.В. Подлевского в древневологодском стиле инженером Алексеем Клементиевичем Левтеевым.

Настоящим первым храмом в Харбине стала деревянная церковь Николая Чудотворца (Мирликийского), называлась Свято-Никольской церквью и считалась храмом пограничной стражи, а с 1903 г. – железнодорожной церквью. По указу Синода с 29 февраля 1908 г. была преобразована в собор. С появлением в 1922 г. самостоятельной епархии в Харбине собор стал кафедральным, вмещавшим до 500 человек. Собор находился в центре площади, расположенной на вершине района Наньгань – на высшей точке всего города. План этой церкви был в виде греческого креста в направлении с запада на восток. Крест церкви был фокусом линии зрения. Все конструкции были деревянные в виде колодезного сруба, внутри собора образовалось огромное пространство для религиозной деятельности. Внешний вид имел традиционную форму – восьмиугольную шатровую крышу с высоко поднятым небольшим куполом в виде луковицы на барабанной опоре в середине. Таким образом подчеркивалась вертикальность острой шатровой крыши в небо и создавалась архитектурная целесообразность в образовании городских ландшафтов. С этого времени при строительстве зданий начали подражать образу «восточной Москвы», а русские церкви надолго стали своеобразным русским символом и достопримечательностью города. Собор на центральной площади с высоким крестом на куполе объединил несколько зданий в единую целостную композицию и стал местом оживленной жизнедеятельности всего городского населения.

По инициативе чинов Приамурского военного округа была заказана икона Албазинской Божией Матери для Свято-Николаевского собора, настоятелем которого был о. Александр Петров Журавский. Стены храма расписывал художник Д.И. Глущенко. После ремонта в 1913 г. храм был освящен архиепископом Владивостокским и Приморским Евсевием. В 1923 г. соорудили придел в честь иконы Божией Матери «Несчастной радости». С годами вокруг площади возводились новые здания, которые придавали архитектурно-строительному стилю восточно-китайский колорит [140]. Настоятель протоиерей Пекарский Л.Ф., протоиерей Понамарев А.П., священник Брадучан С.Д., диакон Норин М.В., диакон Долгополов А.Д., псаломщики Гроссу Я.И., Герасимов Л.Л., псал.-диак. Иванов С.С., регент Попов Д.Я., соборный староста Каньшин Н.В. Разрушен 23 августа 1966 г.

Другим замечательным памятником русской архитектуры является Софийская церковь на Пристани (быв. ул. Водопроводная, 32, угол Мостовой) на улице Тоулун цзе на Пристани, которая построена в 1907 г. из разобранной деревянной церкви 4-й Восточно-Сибирской дивизии, ранее построенной в 1905 г., и перенесенной на Пристань в связи с передислоцированием дивизии в другое место. Средства на расширение выделил чаеторговец И.Ф. Чистяков. Все проектные работы выполнил архитектор С.К. Трейман, а строительные работы велись под руководством подрядчика Чурбанова. Служили в Софийском соборе: епископ Камчатский и Петропавловский Нестор, наст. прот. Филологов М.Я., прот. Стрелков Ф.П., протод. Вартминский Н.П., псал. Писарев А.И., псал. Воротников И.М., церк. стар. Чистякова И.П.

Вместо неё построен каменный (1923–1932) Свято-Софийский собор в византийском стиле на том же участке, освященный 25 декабря 1932 г. (архитектор Василий Антонович Косяков (Koyasikov), использующий классические конструкции). В.А. Косяков умер в 1921 г. В харбинской печати после заложения храма отмечалось, что проект Софийского храма составлен инженером Ю.П. Ждановым в русском косяковском стиле. Однако в архивных документах стоит роспись архитектора М.М. Осколкова, который пребывал на Дальнем Востоке с 1906 по 1911 гг. М.М. Осколков эмигрировал из Хабаровска и в 1923 г. приступил к строительству Софийской церкви. Имелось два предела: правый – мученика Ирода и Ильи–пророка, левый – в честь князя Владимира и князя Михаила Тверского. План его в виде латинского креста в направлении с запада на восток с симметричной композицией. Весь собор выложен из красного кирпича. Вершина в каждом конце креста кончается традиционной шатровой крышей, на которую надеты купола в виде небольших луковиц, а на месте пересечения креста выстроен высокий большой барабан с 16-арочными длинными окнами, который несет огромный купол в виде луковицы. Эта русская церковь с чертами византийской архитектуры до сих пор является любимым местом верующих и приезжих гостей. Внутреннее убранство собора напоминает убранство огромного купола Софийского собора в Константинополе [141]. В церковь приходили не только отдать дань традициям, но и послушать великолепный хор, узнать последние новости. Простые приходы и соборы были отдушиной прежней православной России, здесь сберегали православную веру, духовность.

Из Оренбурга в феврале 1922 г. прибыл в Харбин епископ Мефодий (в миру Маврикий Львович Герасимов) (1856–1931) и 29 марта 1922 г. была учреждена временная самостоятельная епархия с назначением архиепископа Мефодия её главой. Епархия замыкалась на Московскую патриархию. Но в связи с реорганизацией по решению заграничного синода возник конфликт, дисциплина стала падать, произошло усиление сектантства (адвентистов, баптистов и др.). Против этой реорганизации выступил резко последний епископ Владивостокский Михаил, которому удалось уехать в Харбин. Он скончался 9 июля 1925 г. и был похоронен в Софийской церкви. Архиепископ Мефодий Маньчжурский и Харбинский смог удержать позиции православия [142]. В настоящее время в храме устроен музей архитектуры Харбина.

На улице Юилу на Пристани находилась ещё одна русская православная Благовещенская церковь Пекинской Духовной миссии (Полицейская ул., 2). Главный корпус церкви был выполнен из железобетонных конструкций. Это одно из уникальных церковных зданий в Харбине.

По воспоминаниям Михаила Михайловича Мятова (1999 г.) там стояла старая деревянная миссионерская церковь. На строительство в 1903 г. было отпущено безвозмездно с местной лесопилки дерево. Строительным комитетом руководил князь С.Н. Хилков, инициаторами строительства были чаеторговец И.Ф. Чистяков, А.Г.Бороздин и др. Освятил церковь священник Заамурского округа пограничной стражи А. Журавский. Строители, не осведомлённые в церковном строительстве, ориентировали её в южную сторону, а не на восток. В Харбине было основано подворье Пекинской Духовной миссии, и заведующим подворьем назначен иеромонах Леонтий, кандидат богословия Казанской Духовной академии. Вскоре Леонтий вернулся в Россию, его заменил иеромонах Дионисий. Так как Благовещенская церковь находилась на территории подворья, то достраивал её Дионисий. Затем пристроили лазарет, куда свозили раненых воинов, к церкви пристроили новый придел Николая Чудотворца. В феврале 1918 г. церковь сгорела, осталась одна икона Благовещенской Божьей Матери, висевшая на наружной алтарной стене. Из брезента натянули большую палатку, в которой возобновились церковные службы.

Новый каменный храм был заложен в 1907 г., инженером был назначен Прюссинг. Но строить стали по проекту гражданского инженера С.А. Венсана в русском стиле. Затраты на второй храм составили 120 тысяч рублей, без стоимости строительных материалов, переданных безвозмездно. Строили быстро, фундамент был неглубокий, поэтому позднее появились трещины, ремонтировали в 1922 г., затем в 1932г. – всё это привело к строительству третьей церкви. В 1927 г. сделали новую пристройку – придел в честь преподобного Сергия Радонежского. Настоятелем был епископ Мелетий, протодиаконом Кутузов, иеродиаконом Бушмакин М.А.

Летом 1930 г. за разработку проекта третьей Благовещенской церкви, рассчитанную на 1200 прихожан, взялись инженеры Н.В. Никифоров, П.Ф. Федоровский и Б.М. Тустановский. Было предложено перекрыть без дополнительных опор куполом, опирающимся на перекрещивающиеся железобетонные арки. Этот приём был разработан в Петербурге до революции В.А. Косяковым и использован им при строительстве нескольких храмов. Б.М. Тустановский усовершенствовал этот метод – его своды могли выдержать большие сейсмические нагрузки. Освятили церковь 14 сентября 1941 г. В своей речи митрополит Милетий сказал, что храм этот является памятником всей русской эмиграции, свидетельствующим, что русские люди, изгнанные из своей страны, сохраняют и в чужой стране самое главное – веру Христову и любовь к храмам Божиим. После закрытия храма в нем устроили цирк, а затем, к сожалению, во время анархий и беспорядков «культурной революции» в Китае церковь была разрушена в 1970 г. и вовсе снесена. На этом месте стоит обыкновенный дом. Остались лишь редкие фотографии её изображения [143].

Христианская Алексеевская церковь в Модягоу (уг. Церковной и ул. Черногорской, 13) на улице Шикэ цзе построена вместо старой деревянной православной Алексеевской церкви, в Гунжулине, затем через несколько лет её разобрали и перевезли сначала в Корпусный городок, а затем в поселок Алексеевка. В 1912 г. вслед за жителями Алексеевскую церковь перенесли в третий раз в поселок Модягоу, её освятили в 1913 г. Использовали для постройки церкви бревна вековых лиственниц. В конце 1920-х годах прихожан настолько увеличилось, что деревянная Алексеевская церковь не вмещала их и не обеспечивала потребности в исполнении ими культа. В это время принимается решение о строительстве каменного храма. Место для церкви выбрали при пересечении улиц Церковной и Скобелевской. 12 октября 1930 настоятель Алексеевской церкви протоиерей П.А. Рождественский освятил новое место постройки для будущего храма святого Алексея метрополита Московского. Проект Алексеевской церкви выполнил инженер Ю.В. Смирнов – выпускник Харбинского Политехнического института в 1928 г.

Христианская Алексеевская церковь в Модягоу (архитекторы Ю.В. Смирнов – Б.М. Тустановский) построена в 1930–1936 годах. Алексеевская церквь в Модягоу имеет план в виде латинского креста в направлении с запада на восток, причем вход в неё с западной стороны проходит через колокольню. Над входом расположены вверх три окна – ось креста и симметрично снизу второму окну расположены два округлённых окна. Таким образом, еще раз подчеркивается, что это христианская церковь (в китайских источниках православная), кроме того, на втором уровне извне на северной и южной сторонах также изображены из лжеокон кресты – латинский крест. Является одной из русских бароккских строений. Фризы на поверхностях стен смешанного красного и белого цвета, крыша колокольни на фронте здания шатровая с небольшим куполом на ней, на среднем холле сзади большой купол на небольшом восьмигранном барабане в виде луковицы [144]. В Алексеевской церкви в качестве конструкторского новшества впервые Б.М. Туста­новский применил железобетонные своды и таким образом обошлись без дополнительных внутренних опор. Храм был освящен 6 октября 1935 г. Он вмещал до тысячи прихожан. В нем имелось три алтаря, из которых главный – в честь святого Алексея, митрополита Московского, второй – в честь иконы Божьей Матери «Скорбящих радостей» и третий – в честь святого Иннокентия, епископа Иркутского, преподобного Сергия Радонежского и святой мученицы Татьяны. Настоятель протоиерей Рождественский П.А., священник Панормов Е.П., диакон-псалом Анохин П.Ф.

Кладбищенская Успенская церковь находится (в начале Большого проспекта, Новое Кладбище) рядом с Буддийским храмом, она стала местом общественного кладбища эмигрантов. Свято-Успенская церковь была построена в 1908 г. и по размерам она не велика, но оформление её оригинально, тонко, ажурно, что создает чувство божественного умиротворения у всех посещающих её. Настоятель священник Андреев М.П., Знаменский Л., Михайлов Н.А., дьякон Петров В.М., псаломщики Ин Е.А., Тиунов М.П. Успенская церковь является шедервом русской деревянной постройки и по оригинальности несущих конструкций до сих пор остаётся образом искусства садовой миниатюры. Сейчас на месте городского кладбища, как говорят китайцы, где хоронили иностранцев, находится городской парк с многочисленными аттракционами и кегельбаном, а Успенская церковь используется как музей бабочек (1999) и зал игровых автоматов.

Украинская церковь на Восточном большом проспекте, построенная в 1908 г., также является православной. В своём внешнем и внутреннем построении и убранстве она несёт черты византийской культуры, имеет купол, окружённый изящными арками [146].

Харбин был единственным городом в Китае, имевшим очень мало национальных примет этой страны. В Харбине не прижились ни рикши, ни другие традиционные элементы китайских городов. Извозчики, трамваи, автобусы, такси – это определяло жизнь харбинских улиц. И именно в этом городе нашли приют русские беженцы из Сибири, Урала и Дальнего Востока, остатки белых армий, которые продолжали все это время его обустраивать.

Вокзал г. Харбина, построенный в 1903 г., был первым залом ожидания вокзала на КВЖД, как и ряд зданий – это Управление железной дороги, детский сад, Харбинский плавательный бассейн, жилой дом № 38 на ул. Хуньцзюнь – часть новых зданий, воплощающих в себе европейское направление, – «движение новых искусств» – «Модная архитектура». Эти здания появились одновременно со зданиями в Европе, и это повлияло на строительство таких зданий, как гостиница «Модерн», Харбинская фотография на Центральной улице, жилой дом № 37 на 5-й Западной ул. на Пристани, старое здание Харбинского инженерно-строи­тельного института и др., которые отличаются простым и чистым внешним видом, когда геометрические линии подражают природе, используется сопряжение в дверных и оконных проёмах, подчеркиваются облицовочные рамки и выпуклые проемы. На месте карниза делаются украшения, соединенные с кладкой стены (быком или пилястром).

В Маньчжурии был построен уникальный по своей архитектуре и внутренней планировке универмаг Чжуншань (Компании) купца Чурина на Китайской улице. Мраморные лестницы этого универмага, обрамленные медными решетками и дубовыми перилами, являлась для всех эталоном. «Малый Чурин», как и «Большой Чурин» в Новом городе, поражал не только русских, но и многих китайцев, торговавших только в лавках.

В архитектуре многих зданий Харбина нашли отражение западные и восточные стили: барокко, классический ренессанс, романтизм, китайская классика, исламские мотивы.

Не менее знамениты, интересны и архитектурно неповторимы Сунгарийское кафе, Побережный ресторан и Сунгарийский клуб Харбинского управления железной дороги. Эта группа зданий представляет уникальную архитектуру русского деревянного зодчества.

До настоящего времени галерея из деревянных колонн в виде «павлина, раскрывающего крылья», производит неизгладимое впечатление. А крутая стрельчатая крыша с тонким, ажурным, перистым украшением в мексиканском стиле создает такое ощущение, как будто попадаешь в мир сказки.

Исторические памятники, здания и сооружения сделали Харбин настоящим музейным городом, где воплотились разнообразные архитектурные стили, раскрывающие достижения различных народов в этой области. Русский архитектурный стиль, ярко выраженный в искусстве деревянного зодчества, церковных и соборных сооружениях с их прекрасной росписью фресок, икон, позолоченным иконостасом, получил здесь широкое распространение и высоко оценен китайским народом.

В культурной жизни русского Китая большой след оставили эмигранты-художники. Особенно их много осело в Шанхае. В феврале 1921 г. здесь была организована выставка выпускника московской школы зодчества, живописи и ваяния художника В. Подгурского [147].

В 20–30-е годы в Шанхае многие известные мастера выставляли свои картины, которые пользовались большим успехом. Эмигрантская и китайская критика не раз отмечала творчество таких известных русских художников, как Е.А. Яковлев, Н. Шистер, А. Ульрих, М.Ф. Домрачев, К.М. Глуз, А.С. Хренов, В. Кузнецова и других.

В 1923 г. из США в Китай приехал выдающийся русский художник Н.К. Рерих. Он много путешествовал по стране, написал множество картин, занимался поисками уникальных произведений народного искусства, собрал богатейшие археологические и этнографические коллекции, лингвистический материал. Во время одного из своих путешествий, летом 1926 г., Н.К. Рерих, его жена и сын по разрешению советских властей перешли советско-китайскую границу и приехали в Москву. Н.К. Рерих встречался с Г.В. Чичериным, А.В. Луначарским, преподнес в дар советскому народу несколько своих картин.

Второй раз Рерих приехал в Харбин по дороге в Багру, куда он направлялся с экспедицией для изучения вопросов, связанных с озеленением пустынь. Его приезд стал значительным событием для русского Харбина. Последовали многочисленные приглашения выступить. Рерих откликнулся на эти просьбы. Первое выступление состоялось на торжественном собрании учащихся и студентов всех учебных заведений «Христианского союза молодых людей». Затем были выступления в «Клубе естествознания и географии», в литературно-художественном объединении «Чураевка». Он сделал доклад на торжественном городском собрании в кинотеатре «Гигант» в «День русской культуры».

Во время пребывания в Харбине Н.К. Рерих предложил создать в городе художественный музей. При его участии в городе создан Институт Святого Владимира с тремя факультетами и «Дом Милосердия», которые сыграли огромную роль в духовной жизни эмигрантов [148].

В 20–30-е годы в Шанхае находилось много молодых русских художников. Из них надо отметить В. Третчикова. Свое художественное образование он получил в Шанхае, куда приехал в 1930 году. Он учился у художников Кичигина и Засыпкина. Первые годы в Шанхае он работал в должности заведующего художественно-рекламной студией. В 1934 году был приглашен в рекламную фирму в Сингапуре. Там его застала вторая мировая война. Ему пришлось бежать из Сингапура на пароходе, который был потоплен японцами. В. Третчиков попал в японский концлагерь на острове Ява. После войны он оказался в Южной Африке, где стал не только художником с мировым именем, но и весьма состоятельным человеком.

Большой популярностью в Гонконге, Сиаме и других городах пользовались персональные выставки художника Клиоса (полк. Захватович) [149].

В Шанхае расцвел талант художника В. Калмыкова. Известный живописец – выпускник и преподаватель Московского Строгановского училища, он писал портреты, натюрморты, пейзажи богатой китайской природы. В Шанхае и других городах Китая он много выставлялся. Его картины покупали богатые туристы из США, Японии, Франции. С огромным успехом в 1924 г. прошла персональная выставка его картин в знаменитом шанхайском Палас-отеле, сбор от которой составил 26 тыс. долларов.

Уже сложившимся мастером в эмиграции оказался выпускник Московского училища живописи, ваяния и зодчества B.C. Подгурский. Восточные сюжеты его картин покорили не только русскую диаспору Шанхая, по и равнодушных китайцев. Богатые шанхайцы заказывали ему пейзажи и портреты. Он выставлялся не только в известных залах Шанхая, его приглашали иностранные дипломатические миссии, аккредитированные в этом городе. На организованной во Французской муниципальной школе выставке большинство его произведений было раскуплено.

Не меньшей известностью пользовался крупный мастер-портретист М.А. Кичигин, приехавший в Шанхай из Москвы в 1927 году и оставшийся там навсегда.

В начале 30-х годов художественная жизнь в Шанхае еще больше оживилась. Сюда из оккупированной японцами Маньчжурии приехали многие мастера кисти и резца. Муниципалитет Шанхая, различные иностранные благотворительные организации и комитеты часто устраивали выставки с участием русских художников. Престижно было выставляться в Шанхайском художественном клубе, куда приходили меценаты, многие знаменитости. В этом клубе не раз выставляли картины художники B.C. Подгурский, К.П. Данилевский, А. Хренов, Н.К. Соколовский, Я.И. Лихонос, М.Я. Щировский, В.А. Засыпкин и другие.

Немало русских живописцев оказалось в Даляне. Среди них Т.А. Потапов, Н.Л. Кощевский и др. Особое место среди них занимал П.И. Сафонов, получивший образование в Московской школе живописи, ваяния и зодчества. Офицером он участвовал в первой мировой войне, а затем и в гражданской войне в Сибири и на Дальнем Востоке. Все пережитое нашло отражение в его произведениях. «Талант его многогранен, – писал один критик, – на одном холсте поражает взгляд сочностью красок, игрой света и тени, на другом – он захватывает передачей бытовой сцены и жаром, выполненным с большим мастерством. Третьи полотна блещут техникой кисти... Может быть, мимо этих картин равнодушно пройдет иностранец, которому никогда не понять, что такое мороз в сорок градусов, может быть, эти картины, как вечные памятники недавнего прошлого, некоторым придутся не по сердцу, но для русского патриота все творчество П.И. Сафонова есть могучий, страстный призыв к новой борьбе за освобождение нашей России» [150].

Необходимо отметить, что оторванная от Родины, вынужденная жить и творить в тяжелых моральных и материальных условиях, испытывая мощный идеологический прессинг со стороны различных режимов, особенно в условиях японской экспансии в Китай в 30 и 40-е годы, дальневосточная диаспора сохранила традиции, свою национальную культуру, которая и в этих обстоятельствах оставалась неотъемлемой частью общей российской истории и культуры.

Poker razz odds calculator