Rambler's Top100


Социальная экология. Автор: Селедец В.П., редактор: Касаткина М.А.

IV. ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ПРИМОРСКОГО КРАЯ
Б. Преображенский д-р геол.-минерал. наук
ЧЕГО ДОМА НЕ ЗНАЕМ

Когда размышляешь на темы о морском подводном мире и о распоряжении его ресурсами, невольно вспоминается сказка о царе Берендее, который, будучи пойман за бороду водяным царем, пообещал ему за свободу то, чего дома у себя не знает. И отдал он водяному своего только что родившегося сына. Не точно ли так же кто-то принимает управляющие решения в отношении использования ресурсов морского дна без точного знания строения и функционирования морских донных экосистем? Интересна особенность нашего государства: никто не знает, кто принимает важнейшие государственные решения. Все идет каким-то нелогичным и совершенно необъяснимым путем. Во всем мире распоряжение земельными ресурсами считается немыслимым без земельного кадастра. О приложимости таких принципов фактически даже не принято думать, когда речь заводится о кадастре морских акваторий.

С точки зрения пользователя небиологическими ресурсами, живой пленкой, непрерывно покрывающей все поверхности морского дна, можно просто пренебречь и формально сделать вежливый реверанс в сторону ставшей внезапно модной и уже надоевшей «экологии». За уничтожение живых существ можно просто внести плату и далее о них забыть.

Оценка экологического и экономического ущерба является одной из трудных проблем в методологии экологической и экономической науки, особенно в тех случаях, когда имеем дело с определением ущерба нетронутым экосистемам на акваториях и территориях без организованной инфраструктуры. Когда разрушению подверглась экосистема, с которой до момента разрушительного воздействия получали вполне определенную товарную продукцию, потеря элемента экосистемы, производящего продукционную массу, может быть учтена как прямой ущерб и выражена через денежный эквивалент.

Возможность практического применения разрабатываемых положений к проблемам природопользования рассмотрена нами на конкретном примере расчета экологического ущерба и стоимости рекультивационных мероприятий при морской добыче песка на одном из подводных месторождений Приморья (бухты Окуневая, Спокойная, Три Озера).

Дефицит инертных строительных материалов, и в частности строительного песка, диктует необходимость поиска новых месторождений и заставляет обратиться к ресурсам строительных песков на морском шельфе. Вовлечение в разработку крупных площадей морского дна не может не сказаться на балансе экологически значимых акваторий. Совершенно очевидно, что без значительных затрат энергии и материальных средств восстановить экологический баланс поврежденных акваторий невозможно.

Исходя из сказанного, восстановительные работы должны быть направлены, прежде всего, на поддержание интегрального экологического баланса системы. Основой же последнего является продуктивность ландшафтов.

В качестве основы компенсационных мероприятий необходимо как минимум принять восстановление первичной продуктивности данных ландшафтов полигона, создать условия возобновления обитания животных и привести энергетический баланс в состояние, близкое к исходному. При этом совершенно бессмысленной тратой денег выглядит их использование, например на строительство рыборазводных заводов и т.п., если это происходит за пределами антропогенно измененного полигона. Восстановление должно проводиться именно в том самом месте, где зафиксировано нарушение.

Для практического восстановления разрушенной экосистемы или любой ее части требуется определенное количество информации, которая добывается в процессе подводного ландшафтного картографирования или при анализе исходной документации – экологического паспорта акватории или полигона.

Для того чтобы сделать возможным проведение всех указанных выше расчетов для любой конкретной акватории Приморского края, необходимо в экстренном порядке провести работу по составлению карт подводных ландшафтов на все подводные угодья Приморья.

При этом придется провести многие сотни подводных натурных измерений по опорным районам и составить эмпирические справочные таблицы по всем типам подводных ландшафтов для каждого гидроклиматического района, что является предметом самостоятельного крупномасштабного исследования. Без решения этой задачи о рациональном использовании природно-ресурсного морского шельфового мелководья просто не приходится говорить.

Потенциальный рынок потребителей ландшафтной информации

Процессы приватизации и создание обширного рынка рыболовных угодий и развитие арендных отношений требуют совершенно нового подхода к уравниванию стартовых потенциальных возможностей заявителей. Такое уравнение возможно только на основе установления справедливой арендной платы за угодья. Желательно, чтобы оценка арендной стоимости участков морской акватории делалась на единой методологической и, предпочтительно, на расчетной основе.

Морские подводные ландшафтные карты – самый удобный способ представления комплексной информации о природно-ресурсном потенциале акваторий. Их применение необходимо на всех уровнях принятия любых управляющих решений. На вопрос: «Кому это выгодно?» можно ответить либо весьма пространно, с приведением экономических выкладок, что явно лежит за пределами задач настоящего сообщения, либо весьма просто наподобие фирмы «Сэлдом»: отсутствие фактических картографических знаний о пространственной структуре экосистем – основное препятствие на пути расчета природных ресурсов морского шельфового мелководья. Известно, что ряду структур как раз удобно отсутствие таких сведений, либо их засекречивание.

Основные направления деятельности, где необходимы конкретные сведения о строении подводных ландшафтных полей: справочный оперативный материал для принятия конкретных решений при проведении эколого-географических экспертиз, материал для принятия решений по хозяйственному использованию мелководья, экспертиза мероприятий по прибрежному строительству, промышленному и рекреационному использованию береговой зоны моря, подсчет запасов полезных компонентов морского дна.

По уже установленному потенциальному рынку потребителей, которые, безусловно, в первую очередь заинтересованы в получении подводной ландшафтной информации, должны быть контролирующие государственные организации Министерства экологии России и административные органы территориального управления Приморского края и других приморских территорий Дальнего Востока. К ним прежде всего относятся: Приморский краевой комитет по охране природы, Морской департамент администрации города Владивостока, экологические комиссии краевых, городских и районных уровней, Приморрыбвод, Приморгеология, конкретные природопользователи.

Опыт практического подводного ландшафтного картографирования продемонстрировал экономическую эффективность применения предлагаемой методики. Дальновидное научно-практическое объединение «Примаквапром» уже взяло эту методику на вооружение и само проводит исследование угодий Приморского края на базе указанных методов. Так получается и точнее, и дешевле, чем пользоваться услугами ТИНРО, сегодня напрочь отказывающего потребителям в информации по ведомственным соображениям.

Перечень первоочередных практических работ, которые должны быть проведены прежде, чем начинать говорить о рациональном природопользовании на шельфе Приморского края

Для подводного ландшафтного поля шельфового мелководья Южного Приморья следует, прежде всего, составить банк данных. Для начала может быть составлен ЭВМ-банк данных по подводным ландшафтам Южного Приморья по материалам предыдущих исследо­ваний. Примерное содержание банка можно себе представить в сле­дующем виде:

   Текстовая часть на диске в виде описания системы.

   Определения подводных ландшафтов, терминология, система условных обозначений, перечень основных параметрических характеристик ландшафтов.

   Полная классификация подводных ландшафтов.

   ЭВМ-карты в составительском масштабе (1:5 000 – 1:25 000).

   Крупномасштабные ЭВМ-врезки в мелко- и среднемасштабную карту масштаба 1:500 000.

   База данных в виде массива точек наблюдений со всей полевой информационной нагрузкой.

Электронные геоинформационные справочные системы (ГИС) – самый удобный и прогрессивный способ представления комплексной картографической и текстовой информации о природно-ресурсном потенциале территорий (акваторий). Их применение оправдано на всех уровнях принятия решений.

Проблемы мореустройства в Приморском крае в свете приватизации

Федеральная юрисдикция над территориальными водами обеспечивает общегосударственный надзор и управление ресурсным потенциалом 12‑мильной полосы. В районах с сильно изрезанной береговой линией, с глубокими заливами, эстуариями и лиманами водная поверхность и морское дно являются неотъемлемой частью жизни и ежедневной деятельности населения, обитающего по берегам и островам этих водных бассейнов. Советская государственность закрепила право рыболовной деятельности за так называемыми «основными водопользователями». Население же приморских поселков и городов начисто лишено какого-либо права в использовании рыбопромысловых ресурсов.

В приморских водах практически все запрещено. Местные жители вынуждены для обеспечения своего существования прибегать к нарушениям. Именно на этом базируется происхождение такого специфического и неистребимого порока нашего края, как повальное браконьерство. При этом возникают парадоксальные ситуации, когда центральное министерство или ведомство своим непосредственным распоряжением или через свой бассейновый или территориальный орган, имеющий статус государственного органа управления, передает водные угодья, расположенные у порога дома жителей прибрежного поселка, какому-нибудь колхозу или рыбокомбинату, расположенному в сотне миль от него.

После этого жители поселка должны без малейшей надежды на понимание обращаться в правление колхоза, дирекцию комбината, чтобы получить разрешение на развитие марикультуры и тем более на рыбную ловлю у себя дома. Лишь отдельным ловкачам удается договориться о каком-то полулегальном разрешении. Возникает масса предпосылок для процветания коррупции.

Развитие морского хозяйства, товарной марикультуры и распоряжение морскими ресурсами в Приморском крае всегда было уделом Дальрыбы, Дальморепродукта, Приморрыбзавода и ТИНРО, которые занимали и до сих пор занимают позицию монополистов. Все прибрежные водные угодья распределены между ведомственными организациями, и они свято блюдут свои интересы, не допуская ни одного потенциального конкурента на записанные за ними акватории. При этом запись проведена не законодательно, а ведомственными актами Министерства рыбного хозяйства и Министерства обороны ныне уже не существующего СССР и недавно постановлениями Правительства Российской Фе­дерации с подачи «Рыбного комитета» (тот же Минрыбхоз). Другими словами, в этом отношении фактически ничто не изменилось.

Попытки кооператоров или отдельных частных фирм заняться товарной марикультурой любых морских объектов натыкаются на жесткое сопротивление, и лишь те, кто соглашается платить «хозяевам» акватории некую дань, допускаются на эти акватории. Новейшие события показывают, что на фоне абсолютной неразрешенности правовой проблемы распределения водных угодий между основными водопользователями происходит ускоренное негласное перераспределение сфер влияния между сверхмонополиями, вновь организованными на базе старых социалистических структур. Происходит передача акваторий внутренними актами первичных водопользователей без участия властных структур и без проведения конкурсов.

Одна из возможных схем мореустройства в Приморье

Организационно-административный опыт управления морскими акваториями, выработанный в советское время, вряд ли пригоден для его сохранения в связи с изменившейся политической и административно-экономической структурой страны. Для успешного развития прибрежного хозяйствования, аквакультуры, создания приморского рыбного рынка и распространения культуры морепользования, по-видимому, следует разработать общие принципы мореустройства, позаимствовав некоторые его черты из истории дореволюционной России и соседних, наиболее близких к нам в физико-географическом отношении стран.

К примеру, некоторые принципы организации морепользования в Японии могли бы вполне подойти к нашим условиям. Близкая структура природно-ресурсного потенциала делает возможным воспринять некоторые экономические критерии морепользования от Японии.

Экономические воды (200-мильная полоса), находящиеся в ведении федерального правительства, в пределах проекции территориальных границ края передаются в ведение Приморского края. Территориальные воды в пределах проекции границ административных прибрежных районов края по решению краевой думы могут считаться акваториями преимущественно рыболовного пользования прибрежного района. Морепользователи района имеют преимущественное право получить квоту на вылов рыбы в пределах территориальных вод, прилегающих к району. При отсутствии собственной возможности лова рыбы у района квота может быть передана соседним районам или, на договорных условиях, может быть приглашена любая рыболовная организация. Акватории, прилегающие к территории района, закрепляются за администрацией района и передаются в первую очередь водопользователям, проживающим в территориальных границах района, в соответствии с Положением об аренде рыбопромысловых угодий в Приморском крае.

Квотирование добычи морепродуктов и лицензирование в пределах арендного участка не обязательно. Заинтересованность в долговременной устойчивой прибыли заставит арендатора самостоятельно ограничивать (квотировать) лов и строго выдерживать его сроки, проводить мелиоративные и природоохранные мероприятия и защищать свой участок от вторжения браконьеров. В соответствии с получаемой прибылью арендатор платит налог, чем (вкупе с арендной платой) и ограничиваются все выплаты за пользование рыболовным прибрежным участком.

По аналогии с японской Рыболовной ассоциацией свободные и независимые водопользователи района могут по своему желанию принять решение о создании Ассоциации водопользователей, представляющей и защищающей их интересы. В Японии контроль и оценка ресурсов морского мелководья ведется Рыболовецкой корпорацией. Эта организация проводит экспериментальный лов, устанавливает запасы, определяет квоты вылова, участки добычи и сроки промысла. Эта корпорация ставит во главу угла свою полную и принципиальную независимость от каких-либо государственных чиновников и структур. В Японии все рыболовные участки в течение многих веков были в собственности у рыбацких семей и общин. Наподобие казачьего круга в России община распределяла в течение веков участки между семьями и периодически производила этот передел.

Становление современного японского хозяйствования является неким историческим конгломератом традиционных, чисто японских феодальных устоев с искусственно введенными в послевоенное время принципами американского образа жизни, специально адаптированными к японским реалиям.

Разумеется, при всем желании механическое введение японских принципов организации хозяйства в нашей стране не принесет положительных результатов с учетом нашего исторического опыта и традиций советского народа, воспитанного на всеобщем нигилизме, неуважении к законам, повальной коррупции и воровства.

Преображенский Б.В. Чего дома не знаем // Дальневосточный ученый. 1996. № 27 (1077). С. 7.

V. ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ УРБАНИЗИРОВАННЫХ ТЕРРИТОРИЙ
Б. Преображенский д-р геол.-минерал. наук, профессор
ТОКСИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ

На Международной конференции в Вашингтоне, состоявшейся в ноябре 1998 года, с докладом об очистке и реконструкции Владивостока после ухода Военно-Морского Флота СССР выступил доктор геолого-ми­нералогических наук, профессор Борис Владимирович Преображенский. Мы решили, что этот материал будет небезынтересен нашим читателям, а потому – предлагаем вашему вниманию.

С самого начала Владивосток возводился как крепость на берегах Японского моря, чтобы охранять восточные подступы к Российской Империи. В качестве административного центра на Японском море вначале мыслился порт Посьет в одноименном заливе на юге Приморского края. О важности Посьета как незамерзающего порта и как основы будущего процветания края свидетельствуют знаменитые первые августейшие визиты в Посьет.

Строительство портов Дальний и Порт-Артур перенесло центр внимания российского правительства далеко на юг, и идея развития Посьета замерла. Основной морской базой стал Владивосток. В связи с нараставшей напряженностью, опасаясь японских диверсантов и шпионов, комендант крепости отдал приказ о вырубке всех лесистых склонов гор, возвышающихся над городом. С тех пор рельеф Владивостока приобрел столь неприветливый вид. Это привело к потере городом не только своей уникальной природной красоты, но и основных источников питьевой воды.

С самого начала город строился хаотически, как это свойственно многим старым русским городам, беспорядочно. Безграмотная прокладка городских улиц и магистралей в результате направила дальнейшее развитие инфраструктуры города в весьма специфическое русло. В природной зоне, где никогда не бывает селевых потоков, сегодня городские улицы после ливней заливаются грязевыми и каменными потоками, останавливающими на многие часы трамвайное и автомобильное движение.

Социальная структура города стала заложником армейской технологической инфраструктуры. Исторически и технологически военным начальством города наиболее удобные места на полуострове отводились в первую очередь под места дислокации армейских подразделений и армейских технических служб. В самых удобных для подъезда местах располагались армейские и технические склады и мастерские, переросшие позднее в заводы. Под эти службы занимались самые благоприятные для поселения днища долин и пологие склоны сопок. В советское время эти тенденции усилились, и с возникновением во Владивостоке крупной советской военно-морской базы эта тенденция была доведена до предела.

Резко пересеченный рельеф, лесистость гор с самого начала предопределяли заселение лишь подножий возвышенностей и размещение мощных крепостных сооружений по береговым обрывам и по горным вершинам, контролирующим все окружающее пространство на много миль вокруг полуострова. Когда-то покрытые густым лесом сопки являлись местом естественной конденсации масс атмосферной влаги, которая, просачиваясь сквозь лесную подстилку, почву и трещиноватые горные породы, снабжала город достаточным количеством хорошей питьевой воды.

В городе протекают три относительно многоводных водотока – речка Объяснения, Первая и Вторая речки. Еще в сороковые годы нашего столетия рыбаки на запряженных лошадьми телегах подъезжали к руслу Первой речки и вилами выхватывали из воды идущих на нерест лососей. Тем не менее, после вырубки лесов, природные условия не позволяли снабжать водой ни местные, ни иностранные суда, заходящие в бухту Золотой Рог. Для этой цели им было рекомендовано перед дальним походом посетить бухту Успенья, где для них был устроен специальный пункт водозабора. Эта практика существует и сегодня.

Сегодня Владивосток предстает нам во всем своем великолепном безобразии. Все днища и самые удобные для проживания населения уголки речных долин заняты под железные дороги, складские помещения, мастерские, заводы и мусорные свалки. Граждане города вытеснены на малопригодные и даже опасные для проживания склоны водоразделов и даже на вершины сопок, совсем не пригодные для поселения людей по целому ряду медико-биологических и климатических показателей. В городе отсутствуют парки и места для прогулок. Нет места для строительства очистных сооружений. Отсутствует пригородная зона. Основу городского поселения составляют многоэтажные уродливые здания, мало приспособленные для нормального проживания, особенно в условиях энергетического и постоянного водного кризиса.

Стратегическое положение города самой природой предопределило ему терпеть суровые лишения, приличествующие только героическому статусу военно-морского укрепления, но никак не изнеженности мирного поселения. Положением в пространстве он более всего напоминает корабль, причаленный кормой к материку, а потому его большая часть окружена со всех сторон морскими водами. К городу ведет единственная нитка железной дороги, по всей ее протяженности легко контролируемая мощными береговыми укреплениями. Мелководность Амурского залива ограничивает доступ к берегам с запада, а побережье Уссурийского залива с востока омывает крутые, зачастую неприступные со стороны штормового моря склоны полуострова. В таком природном окружении самыми удобными для морских судов оказались абсолютно защищенные от всех ветров и штормов гавани бухты Золотой Рог и Новик. Они-то и были избраны в качестве основных мест базирования Тихоокеанского Военно-Морского Флота СССР. Но в результате у города отсутствует пригородная зона и стеснено пространство для развития инфраструктуры.

После русско-японской войны российское правительство стало уде­лять основное внимание развитию мощнейшей военно-морской базы Владивосток. Особенно большое внимание Владивостоку стало уделяться в период холодной войны, после передачи Хрущевым Китаю портов Дальний и Порт-Артур.

В семидесятых годах нашего столетия досужие знатоки активно обсуждали слухи, что крепость Владивосток с ее мощными подземными укреплениями и военно-морской базой на острове Русском способна отражать объединенные удары всех флотов мира в течение 11 минут.

В ореоле столь грозной славы главным элементом градообразующего начала в городе были, конечно же, военно-морской флот и крепостные бастионы. Не рассчитывалось, что город будет нормальным гражданским поселением, способным с удобством приютить мирное население и разместить большие массы торговых людей со всего света. Тем не менее, его удобные гавани и рейды были достаточно притягательным моментом и для торговых, и рыболовных судов.

Документы свидетельствуют, что во время русско-японской войны, во избежание неприятностей от японских шпионов, военный комендант города приказал полностью вырубить весь лес на горных вершинах, доминирующих над городом. С тех пор никто ни разу даже не поднял вопрос о необходимости восстановления средообразующего леса. Этим была обусловлена одна из основных экологических проблем сегодняшнего Владивостока – отсутствие надежного постоянного источника питьевой воды в городе.

В советское время, особенно после окончания второй мировой войны и с началом холодной войны, статус города стал еще более жестко крепостным. Даже мирному населению страны въезд и выезд в город был строго ограничен. Для въезда требовалось специальное разрешение, все пароходы, поезда, автомобили, автобусы, суда и самолеты тщательно проверялись специальными военными нарядами, и все лица, пытавшиеся проникнуть во Владивосток без специальных документов, задерживались и выпроваживались за пределы территории полуострова. Город стал базой для мощнейшего атомного военно-морского флота. Военный комендант города был главным административным его начальником. Военные патрули непрерывно курсировали по его улицам.

При этом жизнь для горожан была вполне комфортна, поскольку в компактных военизированных поселениях легче всего поддерживать общественный порядок и спокойствие, а снабжение продовольствием и промышленными товарами производилось в особом порядке. Все строительство в городе велось, в основном, исходя из соображений военно-стратегической целесообразности. Практически все земли и прилегающая к городу акватория контролировались военным ведомством. Жилищное строительство практически не велось, население ютилось либо в поделенных на квартиры старых, отслуживших свое казармах, либо в подвалах и приспособленных под жилье доходных домах и борделях старинной постройки.

В пятидесятые годы была построена серия многоэтажных домов так называемой «сталинской постройки», куда вселялись семьи партийных чиновников, инженеров военных заводов и передовиков производства. Как и по всей стране, простые горожане теснились в ветхих одноэтажных деревянных домиках, карабкавшихся по всем склонам сопок, и бараках. Военное ведомство для своих офицеров и их семей строило компактные городки, снабженные всей необходимой инфраструктурой, обслуживаемой рядовым составом армии и флота.

Ближайшие подступы к городу, в бассейне Второй речки были заняты концентрационными лагерями, где тысячи заключенных занимались строительными работами и деревообработкой. Большая часть территорий и акваторий Владивостока и его пригородной зоны была отнесена к режимным территориям, и доступ туда горожанам был строго ограничен. Практически на этих территориях поддерживался заповедный режим.

Такая политика в управлении территориями и акваториями не могла не привести к следующим результатам. Большинство территорий и акваторий, прилегающих к Владивостоку и входящих в его состав, долгое время сохранялись недоступными для гражданского населения в виде вынужденных заповедников. Во многих местах висели предупредительные надписи: «Запретная зона», «Вход запрещен», «Стреляем без предупреждения».

Места дислокации военных частей варварски эксплуатировались военными службами. Строительство дорог полного профиля во многих местах практически не велось в силу того, что тяжелая армейская техника не нуждается в хорошем дорожном покрытии, и все окрестные леса города Владивостока оказались изрезанными грубо проложенными грунтовыми дорогами. Эти каменистые дороги легко размываются муссонными дождями и постепенно превращаются в засоренные строительным и бытовым хламом овраги, поставляющие сегодня огромное количество грязи, пыли и минеральных масс в акваторию Амурского и Уссурийского заливов. Отходы, возникающие при эксплуатации военных предприятий и техники, естественно, не проходили никакой обработки или очистки и сбрасывались в непосредственной близости от территорий расположения армейских частей. Вышедшее из строя военное флотское оборудование сбрасывалось прямо в морскую воду. Бухта Золотой Рог ежедневно получала с многочисленных военных кораблей массу бытового и технического мусора. Без каких-либо ограничений в воду сбрасывались льяльные воды с высоким содержанием мазута. Гражданские ведомства брали пример с военных...

Нефтебазы военно-морского флота, расположенные на мысе Голдобин и в бухте Тихая, постоянно разливали огромное количество нефтепродуктов. Ни одна заправка военных кораблей не обходилась без разливов нефти в море. Остров Рикорда был превращен военно-мор­ским флотом в подземное хранилище нефтепродуктов, откуда до недавнего времени рыбаки и местные частные мореходы набирали соляр плохого качества, разливая его по поверхности моря.

На морских навигационных картах вокруг островов, прилегающих к городу Владивостоку, стоят многозначительные надписи: «место свалки грунта», «место затопления боеприпасов», «место артиллерийских стрельб», «место бомбометания», «район, закрытый для плавания для всех типов судов» и т.п. Жители островов Русский, Попова, Рейнеке привыкли к ежедневному гулу самолетов, взрывам авиационных бомб и ракет, сотрясению воздуха и воды разрывами глубинных бомб и артиллерийских стрельб.

Места поселения редчайших морских птиц, входящих в Международную красную книгу, служили постоянными целями бомбометания. Таковы острова Рейнеке, Рикорда, Стенина, Желтухина, Циволько, Карамзина. Сегодня на некоторых островах можно увидеть разбитые останки танков, самолетов и другой брошенной бронетехники, завезенной сюда для этих целей. Масса учебных и не разорвавшихся боевых снарядов и бомб и их осколков лежат на поверхности многих островов и под водой, приводя в смущение аквалангистов. Мне самому приходилось в окрестностях города Большой Камень проплывать под водой на глубине 20 м над кучами беспорядочно сваленных на дне ракет типа «земля-воздух».

В то же самое время созданные армией и флотом закрытые военные поселения были обеспечены всеми необходимыми для нормального проживания людей службами – водоснабжением, электроэнергией, теплом, магазинами, детскими садиками, больницами. При этих поселениях проживал достаточно обширный контингент обслуживающего персонала из гражданского населения. Все службы подчинялись строгой воинской дисциплине и работали в основной своей массе безупречно. Жить в таких городках было вполне комфортно и безопасно.

Места аварий, которые с неизбежностью происходили на флоте, обычно засекречивались, и лишь о некоторых из них случайно становилось известно публике. Так, тепловой взрыв 1984 года на атомной подводной лодке в бухте Чажма ныне столь же известен, как и Чернобыльская катастрофа. Менее известны малые аварии, приводившие к выбросу ракетного топлива, взрывчатых веществ, пожарам, разбросу отравляющих материалов. Технические катастрофы, сопровождавшиеся массовыми разливами нефтепродуктов, даже не фиксировались. Они были делом обычным, и им придавалось значение локальных происшествий. Постоянно действующий локальный выброс нефти на крутом склоне горы, спускающейся к Уссурийскому заливу, функционировал в течение десятков лет. Затонувшие суда просто списывались и оставались лежать там, где они затонули. Судоподъем обычно не производился. Отходы деятельности мастерских, угольных котельных, бытовых помещений никак не перерабатывались и сбрасывались здесь же, подле жилья, и жидкие отходы поступали в поверхностные водотоки и затем поступали в прилегающие морские акватории. Литологический разрез дна залива Золотой Рог, проведенный с помощью специального подводного бурения, показал, что первым слоем осадка на морском дне является чистый морской песок и алеврит (эпоха до освоения русскими), выше залегает слой, почти нацело состоящий из угля и угольного шлака. Самый верхний метровый слой состоит почти нацело из битума и обломков металлических, деревянных и пластмассовых предметов, сцементированных битумом.

В результате такого порядка природопользования вокруг города Владивостока сегодня на пляжах и на дне лежат сотни судов, отравля­ющих морские воды солями тяжелых металлов и комплексными органическими соединениями. Особенно опасно воздействие растворов, стекающих с таких судов на мелководную прибрежную биоту. Очень опасно отравление объектов, имеющих экономическую ценность и служащих продуктами питания прибрежного населения. В городе Владивостоке практически отсутствует санитарный и биохимический контроль над качеством рыбной продукции, поступающей из акваторий Амурского и Уссурийского заливов.

После окончания холодной войны, с момента открытия города Владивостока для гражданского населения остальной России, массы нового населения двинулись на Дальний Восток. Город открылся для массы переселенцев. Сокращение армии и военно-морского флота проходило в несколько стадий. Контроль над некоторой частью военных территорий был передан гражданской администрации. В то же самое время значительные территории и акватории города все еще оставались в полном владении военных. Мозаично вкрапленные в городское хозяйство военные части все еще сдерживали активное освоение площадей. В это время коррумпированная военная инфраструктура начала потихоньку разрушаться, и ценности стали растаскиваться гражданским населением.

С началом «перестройки» и с сокращением Военно-Морских Сил СССР военное ведомство постепенно перестало оплачивать содержание и обслуживание военных поселений, стало переводить основное военное оборудование и материалы в другие районы страны, отказываясь передавать пригодные для дальнейшей эксплуатации помещения и постройки гражданским ведомствам и в то же время постепенно снимая с них охрану. В результате местное деклассированное и чаще всего безработное население с молчаливого согласия коррумпированного военного начальства стало грабить и разрушать постройки, снимать с домов кровлю, перекрытия и вырывать из зданий всю санитарно-техническую и электрическую арматуру, оконные и дверные переплеты. Все это оправдывается отсутствием средств на охрану.

Брошенные военные объекты разворовываются, местные жители прежде всего стали снимать с электрических устройств все детали из цветных металлов. Часто грабители погибают в попытке снять содержащие медь детали с электрических трансформаторных станций, все еще находящихся под напряжением. В Китай проданы тысячи километров алюминиевых и медных проводов и кабелей. Мне самому неоднократно приходилось наблюдать, как потерявшие основные ориентиры в жизни деклассированные работники военных технических служб, пользуясь своими знаниями схемы устройства подземных коммуникаций, которые они сами же когда-то строили и обслуживали, выкапывали узкие, в одну лопату шириной, канавы глубиной более 1 метра и длиной несколько километров. Главная цель этой титанической работы – извлечь медный кабель или медную толстостенную трубу высокого давления, чтобы продать этот дорогостоящий материал в утиль. И в то же самое время все эти строения и коммуникации вполне могли бы быть использованы по своему прямому назначению при конверсии военных поселений в мирные поселки и предприятия.

Брошенные без надлежащей охраны склады боеприпасов становятся объектом криминальной деятельности, подвергаются разграблению, а за­тем их поджигают и взрывают. Это приводит к гибели людей и к тоталь­ному загрязнению территории солями тяжелых металлов и разбросанны­ми повсюду боеприпасами во Владивостоке, Чажме и в других местах.

Большую часть времени без работы простаивает ремонтный гигант военно-морского флота Дальзавод. Нуждаются в скорейшей реконструкции и переводе на мирные рельсы заводы военного профиля. Много лет стоит в запустении загрязненная радиоактивными обломками военно-морская база бухты Чажма. Бывшие военные поселения островов Русского, Попова, Рейнеке заброшены и практически никому не интересны. Лишенный достаточного финансирования и надлежащего экологического законодательства Владивосток постепенно тонет в кучах мусора, захватывающих все пригородные леса и городские скверы. Городские пляжи вышли из строя. Растекаются потоки нефти из разрушенных военных нефтебаз.

Военному городу, как и военному кораблю, не было дела до очистки стоков. Город как не имел, так и не имеет системы очистки сточных вод...

В то же время понемногу стихийно осуществляется и иная стратегия использования бывших военных укреплений в мирных целях. Отдельные дальновидные люди, имеющие доступ к информации и к деньгам, сегодня понемногу начинают скупать брошенные дома и земельные участки на островах и понемногу начинают их осваивать. Главная перспектива развития городской инфраструктуры во Владивостоке, страдающем острым дефицитом площадей под строительство жилых домов, коммуникаций, мест отдыха, связывается с островными территориями. Краевая администрация уже одобрила проект организации национального парка на территории полуострова Муравьева-Амурского. Сегодня имеются туристические фирмы, занимающиеся восстановлением бывших военных укреплений и превращением их в объекты туризма. Эти объекты привлекают массу желающих увидеть легендарные укрепления Владивостока, его морскую крепость.

Основная стратегия развития экономики города и Приморского края видится в развитии рекреационного бизнеса. И здесь важную роль смогли бы сыграть старые военные корабли и списанные подводные лодки. Они, при определенном вложении средств в их переоборудование, могли бы служить объектами туризма и как постоянные подводные наблюдательные пункты для любителей подводного мира. Вот же почти 80 лет несет свою службу парусный военный пароход «Красный Вымпел», на Корабельной набережной Владивостока неизменным вниманием туристов пользуется героическая подводная лодка «Щука»...

Важнейшую роль могли бы сыграть те инфраструктурные ядра, которые были заложены в свое время военно-морским флотом бывшего СССР.

Преображенский Б.В. Токсическое наследие холодной войны // Дальневосточный ученый. 1999. № 1 (1131). С. 11.

Poker razz odds calculator