Rambler's Top100


Дальний Восток на пути к рынку труда (монография). Автор: Безруков И.С., редактор: Александрова Л.И.

Глава 1. Сущность и особенности заселения Дальнего Востока в истории хозяйственного освоения
1.1. Исторический аспект демографического развития

Россия обладает огромной, но в среднем слабозаселенной территорией, которая крайне различна как по качеству, так и по доступности для хозяйственного освоения. Из 1/8 части суши, принадлежащей России, 2/3 приходится на долю северных районов. К тому же, по размерам эффективной территории, на которой население может адаптироваться к климатическим условиям, Россия стоит на 50-м месте после Бразилии, США, Австралии и Китая[4]. Наиболее заселенная часть России – это старообжитые территории в Европе и южные, преимущественно приграничные районы ее азиатской части, граничащие с перенаселенным Китаем и быстрорастущими странами Азиатско-Тихоокеанского региона.

Централизация российской государственной системы, вызванная уязвимым геополитическим положением на огромной равнине при почти полном отсутствии естественных преград (горные хребты или морские побережья), постоянные попытки захвата и грабежа русских земель со всех сторон, исключая северную, явились стимулом к объединению и централизации с целью создания единой военной мощи.

А. Арбатов отмечает исторически “постоянную территориальную экспансию России в поисках безопасности – насильственную для одних и желанную для других”[5].

Если в целом Российское государство является молодой цивилизацией, то Дальний Восток – самый молодой по времени хозяйственного освоения район страны. Особенности развития этого региона, его демографическое своеобразие во многом связаны с историей заселения и освоения. Открытие и изучение земель Дальнего Востока шло с севера на юг, а заселение и освоение – в противоположном направлении. Волновой характер процесса заселения определял и меры государственного воздействия, применяемые в разные исторические отрезки времени. Неправомерность этого процесса зависела от многих исторических событий. Вплоть до начала XX столетия он оставался слабо обжитой территорией, на 1 кв. км которой приходилось менее 0,2 человека. Для заселения Дальнего Востока характерна закономерность, согласно которой переселенцы не порывали связи с центром, местами выхода и были заинтересованы в их продолжении. Эта неразрывность связей основывалась на территориальном единстве и одинаковом подданстве. Помимо выходцев из России, заселение проводилось частично и за счет иммиграции. Все это сказывалось на экономическом и политическом положении Дальнего Востока.

Заселение русского Дальнего Востока и Сибири на первых порах происходило за счет сравнительно небольшого числа переселенцев из сектантов, раскольников, искавших спасения от религиозных преследований, а также ссыльнопоселенцев и каторжан. Для охраны границы и содержания дорог использовались казачьи переселения. Им отводились сплошные полосы земли по рекам Амур и Уссури шириной до ста верст, на которых крестьянам не разрешалось селиться. Всего из Забайкалья в Приамурский край было переселено порядка 14 тыс. казаков, и такая колонизация на первых порах давала положительные результаты. И хотя льготы казакам были установлены больше чем крестьянам, их экономическое положение было хуже по причине меньшего количества пахотной земли, низкой урожайности и даже гибели урожая из-за стихийных бедствий. Казачья колонизация обходилась государству в 5-6 раз дороже, чем крестьянская. В силу малочисленности казаки не были в состоянии обеспечить охрану государственной границы, поэтому их роль на Дальнем Востоке в отличие от Сибири не была столь значительной.

Вместо казачества на Сахалине размещались воинские команды около тысячи человек. Этот остров с начала заселения использовался как место каторги, поэтому ссыльные поселенцы и уголовные преступники в отличие от крестьян не были предрасположены к высокой приживаемости и занятиям земледелием.

Все ранее сказанное позволяет отметить, что заселение русского Дальнего Востока и Сибири было на первых порах крестьянским и опиралось в основном на сельскохозяйственное освоение территории. Одной из особенностей заселения являлось отсутствие конфликтов между пришлым населением и аборигенами в отличие от колонизационной политики капиталистических стран Америки, Англии, Португалии, Испании и др.

История колониальной политики этих стран трагична по своим последствиям, характеризуемым ограблением и закабалением. В истории России к ее чести не было ни уничтожения туземного населения, ни работорговли.

В середине 19 века на громадной территории Дальнего Востока, превышающей 3 млн. кв. км проживало менее 50 тысяч аборигенов – представителей тунгусских и палеазиатских народов. При всех трудностях в их жизни они не вымерли и не были истреблены. По переписи 1989 г. численность аборигенного населения (без Якутии) выросла вдвое, несмотря на его ассимиляцию и небольшую миграцию[6]. При освоении окраин России руководствовались такими экономическими соображениями, как устранение аграрного перенаселения в старообжитых районах страны, интересы налогового обложения пустующих земель, средство улучшения торгового баланса, а также упрочение русского господства и обеспечение безопасности границ. В стремлении к заселению и хозяйственному освоению новой территории состояла прогрессивная миссия России на Тихоокеанском побережье. В 17-18 веках главным движущим мотивом стихийного переселенческого процесса являлось отсутствие за Уралом помещичьего землевладения, что давало импульс крестьянской колонизации новых земель.

Малоземелье в старообжитых черноземных областях России вынуждало правительство в 1830-1860-е гг. проводить политику переселения государственных крестьян вначале в Воронежскую, Харьковскую, Тамбовскую, а затем в Оренбургскую, Саратовскую губернии и на Северный Кавказ. “Был даже выработан специальный Устав о благоустройстве в казенных селениях (1843 г.), в соответствии с которым на местах водворения заранее заготавливались хлеб, сено, рабочий скот, земледельческие орудия и др. льготы”[7].

Наиболее интенсивно начиналась колонизация с Приморья во второй половине XIX в. В частности, колонизация Приморья[8] осуществлялась за счёт переселенцев из европейской части России и Черниговской, Полтавской губерний Украины. Основная заслуга в заселении и освоении южной части края принадлежит украинцам. Они и основали первые населенные пункты: Черниговка, Полтавка, Астраханка и т.д.

Реформа 1861 г. разорвала путы феодализма российского общества, но оставила их висеть на ногах большей части крестьянского населения. И хотя вековые традиции российского хозяйствования не могли быть преодолены полностью за небольшой промежуток времени после реформы, но важно отметить, что на Дальнем Востоке не было в классическом понимании крепостничества. Хотя российское мигрирующее крестьянство вступало в те же экономические отношения, которые сложились на старообжитом Западе. Они с ними сжились и казались им единственно возможными.

На Дальнем Востоке не было также и коренного дворянства, но пришлые с запада помещики-землевладельцы всё же были. Так, в 1894 г. помещики сдавали в аренду 4126 десятин земли, потомственные дворяне имели в своей собственности 432 десятины. Кроме них во владении помещиков иностранного происхождения находилось 288 десятин земли.

В общинном владении крестьян находилось около 600 тысяч десятин земли, а в их личной собственности – всего лишь 1276 десятин. Даже у иноземцев на правах общинной собственности была 31 тысяча десятин. Из этого можно констатировать, что частное крестьянское владение землёй составляло только 0,2 % по всей разработанной земле и столько же по отношению к общинному земельному владению. В целом это скорее были отношения полуфеодальные.

Основная часть всех земель края принадлежала государству. Государство, в свою очередь, было заинтересовано в хозяйственном освоении и заселении далекой российской окраины. Несмотря на эти обстоятельства, как и в европейской России, здесь продолжали жить остатки крепостничества – общинные земельные отношения, мешавшие развивать фермерские хозяйства, то есть на Дальнем Востоке складывались те же отношения. Так, А.А. Риттих отмечает[9], что в наиболее пригодном для земледелия Южно-Уссурийском округе основная масса крестьянства пользовалась общинными землями. Им нарезались земельные участки не на отдельное крестьянское хозяйство, а на все селение сразу. Все жители населенных пунктов пользовались отведенными им землями и пастбищами по тому же принципу, как это делалось ими на Западе России. Также происходила и дифференциация общества по степени доходности. В том же Южно-Уссурийском округе частным лицам уже принадлежало 105 земельных участков общей площадью 14 674 десятин, из которых лишь одна треть (38 участков площадью 4839 десятин) принадлежала зажиточным крестьянам. Средняя величина одного крестьянского хозяйства составляла примерно 127 десятин (при европейской норме – 15-16 десятин). Те переселенцы, которые селились в глубинных районах, сами себе выбирали участки и имели практически неограниченные наделы. В северной части округа из 19 участков общей площадью 1345 десятин только один участок площадью 105 десятин являлся крестьянским.

Об остатках феодализма в России свидетельствует и статистика тех лет, которая оперирует сословными категориями (дворяне, духовенство, купцы, мещане, крестьяне, казаки)[10].

Расслоение новоселов свидетельствует о формировании буржуазных общественных отношений. Возникает пока еще тонкий слой сельской буржуазии, которая начинает использовать наемный крестьянский труд. Первые неимущие переселенцы, прибывшие на новое для них место жительства, часто поселяются у своих хозяев, подобно рабам в Древнем Риме, и за свою работу во время жатвы получают каждый пятый или шестой сноп на свое пропитание.

В целом Дальний Восток почти не знал частного землевладения, развиваясь по типичному фермерскому пути. Можно отметить лишь Амурскую область, где насчитывалось в конце XIX в. всего 490 собственников земли, имеющих по 100-400 десятин[11]. В 90-е годы появились ограничения на продажу земли.

В Приморской области, как и в большей части Российской империи, крестьяне, получив после реформы 1861 г. право на частные земельные владения, очень неохотно выделялись из общин. Причиной этому могли служить: отсутствие средств на выкуп земли, вековые традиции коллективизма и т.п. Дух традиций проявлялся даже в том, что приученные избегать охотиться в господских лесах, они и по долгой дороге на восток готовы были голодать или иногда даже идти на поедание трупов, чем убивать зверя или птицу в тайге. С собой привозили примитивные сельскохозяйственные орудия. Впрочем, на приобретение более совершенных и производительных у них чаще не было средств. Отсутствовали у них и необходимые виды удобрения земли. И к природному фактору надо было приспособиться. “Для ментальности русского человека важное значение имеет восприятие “своей земли”, его характер тяготеет к безбрежности, безграничности земного пространства, которое воспринимается как поле без конца и без края. Осваивая новые земли, человек выбирает для себя привычные, созвучные традициям культуры места поселения. Привычный уклад русской жизни сохранился в деревнях. Старообрядцы, казачество, компактно проживавшие прибалтийские, украинские переселенцы консервировали патриархальность, неспешность и стабильность жизни”[12]. Холодные ветры во время посевной, нередко чередование засушливого лета с сильными дождями мешали полностью убрать хлеб, и он мог сгнить на корню. К тому же, ко всем бедам добавлялось наводнение рек Суйфуна и Сучана, от которых страдают и современные землепашцы. Отсюда и урожайность сельскохозяйственных культур была крайне низкой. Иногда урожай равнялся посеву (или одному САМУ). Будучи не адаптированными к местным условиям, жители каждого округа занимались всеми видами земледельческих культур и не вводили земледельческое разделение труда. Хотя к тому времени уссурийский казак мог специализироваться, например, на выращивании картофеля и гречихи.

Земледелием в Приморской области занимались в основном русские, украинцы, корейцы и китайцы. Обращает на себя внимание тот факт, что русские крестьяне, привыкшие к экстенсивному типу обработки земли, пользуются гораздо большими земельными участками (в среднем 7,2 десятины на одну семью). На долю корейской семьи приходилось – 3 десятины, китайской – 0,72 десятины. На 3300 русских семей было в то время 2732 корейских и 1078 китайских семей. Урожайность десятины в пользовании русских крестьян была ниже, чем у корейцев и китайцев. Заметим, представители азиатских народов ориентированы на интенсивный способ обработки земли (тщательный уход за выращиванием овощей, использование удобрений и т.п.).

Важно отметить, что в 1899 г. часть корейского населения приняла российское подданство. Из общего числа 27,7 тысячи человек русскими подданными стали 16 тысяч, что составило 5,8 % от общего числа населения Приморья. Среди китайцев почти не было русскоподданных, и они не проявляли заинтересованности к земледельческому труду, их семейные наделы незначительны – 0,7-0,8 десятины на семью.

Русские крестьяне, в отличие от пришлого азиатского населения ориентированные на постоянное место жительства, начинают приобретать необходимую сельхозтехнику. Так, крестьяне Южно–Уссурийского округа, где земли были более плодородными, выращивали почти все сельскохозяйственные культуры, уже в 1893 году они закупили 65 плугов англо-болгарской системы и 50 плугов системы Сакка, а также 10 веялок-сортировок, 3 жатвенные машины и одну молотилку. Кроме того, было разослано по деревням для продажи ещё 30 плугов. К тому же некоторые переселенцы привезли с собой 100 плугов фабричной работы[13]. Со временем новоселы обживались, и их хозяйства пополнялись новыми по тем временам сельскохозяйственными машинами. В результате обследования 105 селений в Южно–Уссурийском округе в 1889 г. в 42-х из них уже имелось 51 конная молотилка, 415 веялок на общее число 6259 хозяйств[14].

Сравнивая урожайность по уездам Приморья, необходимо отметить более высокий уровень в Хабаровском уезде по зерновым (пшенице, ржи и овсу). Уже тогда можно было ожидать, что Хабаровский уезд наряду с Амурской областью станут лидерами на Дальнем Востоке по сельскохозяйственному производству.

В целом, несмотря на недостаточный уровень развития, сельскохозяйственное производство на Дальнем Востоке было примерно на одну треть выше, чем по России. Дальний Восток был на уровне Китая, а по урожайности ячменя даже превосходил его. Урожайность сельхозкультур России в начале века серьезно отставала от уровня Японии и США.

Русский и украинский крестьянин-новосел, поселившийся на плодородных землях, не мыслил свою жизнь без огородничества и садоводства. В селах Астраханка, Троицкое, в Турьем Роге, расположенных на берегу озера Ханка, в 1890 году было посажено до 800 не культивируемых здесь деревьев – слив, яблонь и груш. Садоводство было экономически выгодно. В Южно-Уссурийском округе 17 крестьянских семей договорились между собой посадить по 5 фруктовых деревьев на своих участках. Невыполнение этого договора штрафовалось по 25 копеек за каждое не посаженное дерево в пользу того, кто сажал больше. И все же в силу более суровых природно-климатических условий, чем в старобытных районах выхода, садоводство в Приморье с конца 19 в. по современный период так и не получило широкого распространения.

Больше в этом плане повезло огородничеству, поскольку оно непосредственно было связано с питанием населения. Поэтому крестьяне сажали не только для собственных нужд, но также на продажу. Наиболее интенсивно эта отрасль сельскохозяйственного производства развивалась вблизи крупных городов – Владивостока и Хабаровска, а также вблизи расположения воинских частей. По преимуществу огородничеством занимались корейцы и в меньшей степени – китайцы. Табак для продажи выращивали в основном китайцы.

Развитие земледелия было тесно связано со скотоводством. Оно являлось тягловой силой для земледельческих работ, давало животные продукты питания и органические удобрения. Лошади служили и основным транспортным средством в селах и городской местности. На строевых конях молодые казаки отправлялись служить в армию. Городские жители – выходцы из бывших крестьян еще не отошли полностью от крестьянской привычки иметь свое натуральное хозяйство. И они держали крупный рогатый скот, свиней, овец, коз и птицу. По сути, они были маргиналами, оставались полукрестьянами, но уже были полугорожанами (таблица 1).

По наличию скота и преобладающей доле в огородничестве у различных групп населения можно резюмировать, что корейцы были более предрасположены на постоянное место жительства, чем китайцы.

Численность населения Приморского края Российской империи была невелика. На начало 1890 года она составляла 103 330 че­ловек (без армии), из них лишь 41,9 % составляли русские и 16,6 % – иностранцы русского подданства. На долю всех иностранцев приходилось около 42 % (из них корейцев – 13 %; китайцев – 6 %; японцев – 0,4 % и ссыльнокаторжных – 0,5 %). Согласно “Обзору Приморской области за 1890 г.” на долю северных округов Охотского, Гижичинского и Анадырского приходилось всего лишь 19 789 человек.

Таблица 1

Распределение скота на 100 душ населения в Приморской области
в 1892 г.

Вид скота

Русские

Иностранцы

Казаки

Крестьяне

Китайцы

Корейцы

Лошади

99,2

46,9

19,4

14,7

Крупный рогатый скот

105,6

115,7

15,6

28,7

 

Необходимо отметить, что экономические и социальные последствия переселений и иммиграций различны. Демографическое отличие иммиграции от переселений состояло в том, что среди переселенцев доля женщин и семейных мужчин была намного выше, чем среди иммигрантов. По данным Янсона, в XIX в. на 100 мужчин, эмигрирующих в Америку из Германии, приходилось 81,5 женщин, из Англии – 64,5, тогда как среди переселенцев в Сибирь и на Дальний Восток на 100 мужчин приходилось 90 женщин.

Но как показывает динамика роста населения, область за 10 лет увеличилась в 2,66 раза. При некотором оттоке в 4327 человек в 1894 г. в 1895 г. численность Приморской области увеличилась на 20 846 человек за счет русских переселенцев и иностранцев из сопредельных стран.

В 1899 г. по сравнению с 1890 г. численность населения Приморской области возросла на 171 650 человек, увеличив долю русских до 59,6 %, а вместе с иностранцами русского подданства – 75,6 %. В шесть раз увеличилась численность китайцев, и их доля выросла с 6 % до 14 %, численность корейцев увеличилась вдвое, но их доля несколько сократилась – с 13 % до 10 %. Увеличилась численность японцев в 5 раз; иностранцев и евреев – в 4,2 раза.

Общий прирост населения Приморской области происходил хотя и незначительно, но за счет естественного прироста.

Рост здравоохранения не поспевал за ростом численности населения. В 1890 г. в Приморской области было всего 9 врачей на 103,3 тысячи человек. Из общего числа врачей 1 был инспектором медицинской части области, 6 окружных врачей, 1 городской врач и 1 городской врач на весь Владивосток.

В 1893 г. во Владивостоке открылась городская больница на 18 кроватей и временная железнодорожная на 23 кровати. Кроме них имелась частная лечебница для венерических больных на 10 кроватей. Всего во Владивостоке было 4 небольшие больницы на 66 кроватей. Одна больница была в городе Спасском на 12 кроватей. Медицинскими услугами в области пользовались 31,3 тысячи человек. Но от разных болезней, в том числе и заразных умерло 618 человек.

Особенно высока была смертность среди новорожденных. Так, в 1894 г. во Владивостоке родилось 462 ребенка, из которых умерло 415. В Южно-Уссурийском округе родилось 3622, а умерло 1373 ребенка. В Уссурийском казачьем округе было рождено 296, умерло 215 детей. В Хабаровске родилось 386 детей, а умерло 229. Процент детской смертности составлял соответственно 89,8; 37,9; 72,6 и 59,3. Все это сдерживало естественный прирост населения области[15] (табл. 2). Уровень детской смертности в 1889 г. достигал 73 % от общего числа родившихся. Из 152 родившихся во Владивостоке мальчиков умерло 138, а из 110 родившихся девочек умерло 65. Это свидетельство низкого уровня медицинского обслуживания.

Основными болезнями, поражавшими приморцев, были натуральная оспа, скарлатина, дифтерия, сыпной тиф, эпидемический менингит, холера, сифилис и др. Болезни и высокая смертность населения существенно тормозили рост численности населения Приморья. Поэтому во все последующие годы число жителей росло в основном за счет переселенцев из старообжитых районов России.

Таблица 2

Динамика рождаемости и детской смертности населения
Приморской области с 1892 по 1899 гг.

Годы

Число
родившихся
детей

Число
умерших
детей

Естественный
прирост

 % детской
смертности

1892

5013

2324

2689

46

1893

5235

3002

2233

57

1894

5967

2900

3067

48

1897

5355

3112

2243

58

1899

6583

4819

1724

73

 

Основной источник общего прироста населения составляла миграция из европейской части России. Она, в свою очередь, обусловлена была обезземеливанием крестьян в европейской деревне с началом развития капиталистических отношений. Крестьяне, безусловно, знали о наличии свободных земель на востоке страны и надеялись не только прокормить себя и свою семью, но и, если удастся, разбогатеть. Такому же устремлению способствовала и переселенческая политика государства, проводившаяся правительством России. Дореволюционная Россия почти не имела опыта промышленного освоения новых территорий. Не стояла такая задача и на Дальнем Востоке.

До начала 80-х годов переселенцы в основном прибывали на Дальний Восток сухопутным путем до Забайкалья, а затем сплавлялись по Амуру и оседали в основном в Амурской области. Всего за 60-е годы здесь поселилось около 10 тыс. человек, а к началу 70-х население достигло 90-95 тыс. человек. И если население Приморской области в 1869 году составляло 14,1 тыс. человек, а вместе с северными районами – 55 тыс. человек, то в Амурской области уже насчитывалось 39,3 тыс. человек. Расселение на территории выходцев из одной губернии способствует сближению разных этнических групп и заимствованию у старожилов основных приемов ведения хозяйства. Этот принцип размещения переселенцев на территории Дальнего Востока оправдывал себя тем, что сглаживал национальные отношения. С организацией морских перевозок из Одессы во Владивосток увеличился значительный поток мигрантов в Южно-Уссурийский край. До 1901года морским путем переселилось более 55 тыс. человек. Открытие Транссибирской магистрали еще более увеличило приток переселенцев на Дальний Восток.

Всего за период с 1850 по 1916 год на Дальний Восток прибыло 488,7 тыс. новоселов-крестьян, а весь миграционный прирост с учетом отслужившего воинского контингента и горожан составил 499,2 тыс. человек. Но тяжелые условия, связанные с непривычными климатическими особенностями, стали причиной обратного потока миграции.

Экономические отношения в промышленности первоначально складывались как государственные. Мастерские по ремонту судов, вооружения принадлежали военно-морскому государственному ведомству. На механический завод в Военном порту (Дальзавод) постоянно привлекались до 90-х гг. поселенцы из Забайкалья и Сибири. Это были вятские, тамбовские, пермские и полтавские крестьяне. Поскольку свободной рабочей силы город Владивосток не имел, то привлекались и отдельные партии рабочих, завербованных в Китае. Но с 1900 г. въезд последних ограничили и рабочую силу стали завозить из западных областей России[16]. Затем появляются и частнокапиталистические предприятия, направленные на жизнеобеспечение вначале городского, а позже и сельского населения. Появляются небольшие мукомольные, кирпичные заводики, товарищества и т.п. Например, в самом крупном городе – Владивостоке в 1890 г. насчитывалось четыре паровые лесопилки, шесть кирпичных заводов, три пивоваренных, шесть кожевенных, два паровых мукомольных и один механический завод морского ведомства. Всего было занято на этих промышленных предприятиях 655 человек. Три года спустя во Владивостоке уже на 23-х промышленных предприятиях занятость составляла 860 человек, и производили они продукцию на сумму 31 890 руб. Еще более активно развивался Южно-Уссурийский округ, где на 288 фабриках и заводах было занято 1009 человек, и производили они продукцию на 307 500 руб. Хотя по уровню концентрации производства эти предприятия были небольшими, в среднем на каждое приходилось по 3,6 рабочих, но продукцию они производили в среднем на сумму 1068 руб. в год.

К началу 20 века в трех основных отраслях промышленности Дальнего Востока – рыбной, мясной и горной было занято всего 70 000 человек, или в 13 раз меньше, чем в сельском хозяйстве края [17]. Перед первой мировой войной в общем промышленном производстве России на долю Дальнего Востока вместе с Забайкальем приходилось лишь 0,8 % [18].

Незначительна и численность промышленного пролетариата на Дальнем Востоке в этот период. В Приморском крае насчитывалось 96,7 тыс. рабочих, из которых в Приморской области – 60,1 тыс. и в Амурской – 36,6 тыс. человек [19].

Заселение Дальнего Востока добровольными переселенцами из метрополии шло довольно медленно и не очень удачно. Традиционные методы земледелия русских крестьян в совершенно иных климатических условиях не во всем работали. Не получала развития идея правительства заселить новую колонию подданными Российской империи – финнами и эстонцами, чтобы они могли закрепиться на новых землях, заниматься не земледелием, а привычным для них промыслом рыбы. Незначительное число скандинавов прибыло в этот район и осело. Неудачными явились также попытки заселить чехами, ранее эмигрировавшими в Америку. На рубеже веков в мире были сильны идеи “панславизма” – братства славянских народов. Недовольные жизнью в Америке чехи заранее потребовали слишком большой автономии в части судопроизводства, и переселение не состоялось. Также безрезультатными явились попытки переселить ирландцев, поляков, немцев, хотя из Европы миллионы людей покидали свои страны в поисках лучшей доли[20].

Самым заметным явлением дальневосточной иммиграции была иммиграция азиатская, прежде всего корейская. По численности китайцев до революции было не меньше, но они в массе своей остались подданными Срединной империи. Корейцы же, заселявшие край с 60-х годов прошлого века, которых на родине ожидала смертная казнь за эмиграцию, приняли русское подданство и православие. Они искренне пытались закрепиться в этом регионе и на полях первой мировой войны своим азиатским бесстрашием доказали это намерение.

Общественность по-разному расценивала продвижение России на Восток страны. Сдвиг России на Восток считал неизбежным и необходимым Д.И. Менделеев (1907). П. Семенов-Тян-Шанский, напротив, отмечал отрицательные издержки колонизации для метрополии. Закрепощение крестьян в XVI-XVII вв. он связывал с их ранним уходом на новые земли в ущерб ядру России. С ним солидарны другие ученые, считавшие крепостное право за благо, так как оно препятствовало процессу “расползания” крепостных. Забегая несколько вперед, отметим, что против переселений в Сибирь или развития капитализма “вширь” выступал В.И. Ленин. Развитие “вглубь” больше устраивало большевиков.

И в наше время одни исследователи и практики выступают за новое освоение востока, других беспокоит его односторонний сырьевой характер, распыление средств и кризис старых районов, нуждающихся в коренной модернизации.

Несмотря на сопротивление зарождающегося класса капиталистов, нуждающегося в рабочей силе, правительство, в свою очередь, было заинтересовано в освоении и закреплении далеких от центра России земель и предоставляло значительные льготы. Переселенцы получали сразу безвозмездную существенную ссуду в размере 500 руб. Чтобы судить о ценах того периода, приведем некоторые факты. Так, постройка избы для переселенца при даровом лесе обходилась в 100 руб. Лошадь забайкальской породы, адаптировавшаяся к местным условиям, стоила столько же, а корова маньчжурской породы еще дешевле – 70 руб., телега – 30 руб., в целом земледельческие орудия стоили 50 руб. Для желающих промышлять рыбной ловлей оставалось еще 150 руб., достаточных для покупки двух лодок, сетей и других необходимых вещей. Другими словами, на первых порах государство обеспечивало переселенцу все самое необходимое для обустройства и начала новой жизни. Но после 1910 г. многие льготы были сняты. Так при массовом завозе рабочих выходцев из сел Тамбовской, Пензенской, Нижегородской, Симбирской и Калужской губерний основная часть переселявшихся была на грани нищеты. Лишь 6,5 % рабочих, следующих на Дальний Восток, имели с собой более 10 руб.[21]

Все это влекло за собой крайне низкую степень механовооруженности труда. На одного трудоспособного приходилось 0,2 л.с. (для сравнения 46,0 л.с. в 1985 г.). Из-за невозможности вручную обработать большие наделы земли преобладали малые. Так, в 1917 г. наделы площадью 0,1 до 2 га имели 31 % хозяйств в Приморье, в Хабаровском крае – 40 % и в Амурской области – 20 % [22].

Как было нами отмечено, в заселении Дальнего Востока определенную роль сыграла иммиграция из азиатских стран. Иммиграция же из европейских стран была весьма незначительна. Совместное сотрудничество с выходцами из азиатских стран в какой-то мере обогатило русских переселенцев опытом выращивания восточных сельскохозяйственных культур (рис, соя и др.), а также навыками рыболовного промысла. Но в целом эта иммиграция наносила вред освоению Дальнего Востока. Более конкурентоспособные азиатские рабочие в силу более низких потребностей вытесняли русских рабочих из рынка труда. Так ежемесячное потребление русского рабочего обходилось в 23 руб., корейского – 18 руб., а китайского – 8 руб.[23] Ежегодно за границу вывозилось сэкономленные таким путем 6 млн. руб., что вело к утечке золота. И, наконец, слабо заселенный и плохо охраняемый Дальний Восток становился тем беззащитнее, чем большую долю в населении занимали выходцы из соседних стран.

Можно констатировать, что иммиграция из соседних стран (кроме русско-подданных корейцев), имевшая место в освоении Приамурского края, в отличие от систематических переселений сюда русского населения не способствовала созданию на Дальнем Востоке постоянного населения.

За период первоначального капиталистического развития (1861-1917 гг.) в Приморье и Приамурье было переселено только крестьян 400 тыс. человек[24], и численность населения Дальнего Востока составила 900 тыс. человек на 1917 г., в том числе:

Приморская область.............................................. 540 тыс.;

Амурская область................................................... 325 тыс.;

Магаданская и Камчатская области................... 30 (40) тыс.;

Сахалинская область............................................... 7,3 тыс.

Научный интерес представляет соотношение механического и естественного приростов. На долю механического приходится не менее 2/3 общего прироста населения (таблица 3). На начальном этапе заселения естественный прирост играл подчиненную роль, хотя и имел тенденцию к росту. Даже при отсутствии миграции в силу более высокой рождаемости и почти равной смертности по сравнению с европейской частью страны население Дальнего Востока росло быстрее. По данным переписи 1897 года, 46 % жителей относились к местным уроженцам. Каждое десятилетие численность населения увеличивалась в 1,5-2 раза. Основной прирост приходился на южную зону, в то время как северные районы оставались по-прежнему мало заселенными.


Таблица 3

Историко-демографические периоды заселения Дальнего Востока[25]

Периоды

Форма
переселения

Методы

Государст­венные цели
переселения

Мотивацион­ная основа
переселения
крестьян

Районы
заселения

Темпы роста
численности по десятилетиям

Доля
миграции
в приросте населения

Начальное заселение
(60-е г. 19 в.)

Военная, ка­зачья, крестьянская, криминальная

Доброволь­ные, при­нудитель­ные

Военно-стра­тегическая, экономичес­кая

Получение земли

Юг Амурской и Приморской областей

В 2-2,5 раза

4/5

Довоенное индустри­альное
заселение
(20-е г. 20 в.)

Военная, промышлен­ная, сельхоз­переселение, организован­ный набор

доброволь­ная, принудительная

Военно-стра­тегическая, экономичес­кая

Обеспечение мигрантов ра­ботой, улучшение условий жизни

Южные районы ДВ, север Магаданской и Сахалинс­кой областей

На 70-80 %

2/3

Урбанизиро­ванное заселение
(60-е г. 20 в.)

Сельскохо­зяйственная, организован­ный набор

перевод ра-ботников, направле-ние молодых специ­алистов

Военно-стра­тегическая, освоение высокодоходных природных ресурсов

Повышение материально­го, квалифика­ционного, об­разовательно­го уровня

Северные районы Магаданской и Камчатской областей

На 25-30 %

1/3


До революции на территории современных Магаданской и Камчатской областей едва насчитывалось 35 тыс. жителей, или около 3 % всего населения Дальневосточного края. В этих областях преобладали еще представители северных народностей. Их численность составляла в 5,5 раза больше, чем пришлого населения.

Завершение первого (табл. 3) периода заселения произошло к началу переписи населения 1926 г. Численность населения в современных границах региона составляла уже 1,6 млн. жителей[26]. 72,7 % проживало в сельской местности и 27,3 % в городах; 52,4 % составляли мужчины и 47,6 % – женщины. На 100 женщин приходилось 110 мужчин. Возрастной состав представлен в таблице 4.

Таблица 4

Возрастной состав населения Дальнего Востока по ВПН
1926 г. (в %)

Районы

 Возраст населения

До 16 лет

16-59 лет

Старше 60 лет

Дальний Восток,

41,4

51,3

5,5

В том числе:

 

 

 

Городские поселения

31,7

64,5

3,8

Сельские поселения

44,7

49,5

6,0

 

Высокий уровень рождаемости (44,6 на тыс. жителей) даже при относительно высокой смертности обусловил молодой возрастной состав. На долю молодежи до 16 лет приходилось более 41 %, а на долю лиц пенсионного возраста – 5,5 %. Особенно высока была смертность на первом году жизни. Всего среди умерших более половины составляли дети в возрасте до 4-х лет. Семьи в сельской местности состояли из 3-6 человек. А пятую часть от общего числа семей составляли семьи из семи и более человек. Городские семьи состояли в основном из 1-3 человек. Различался и состав семьи городского и сельского населения.

На втором этапе довоенного индустриального освоения Дальний Восток оказался в более благоприятном положении, чем западные районы. Экономика развивается с ориентацией на внешний рынок, что требует ресурсных отраслей. На 1926 год в современных границах региона проживало уже 1,6 млн. жителей. К этому времени (1926-1936 гг.) отмечен самый высокий показатель прироста населения в южной зоне, когда оно увеличилось на 76 %.

Очень большое значение в увеличении численности населения имела миграция. Именно благодаря этому источнику прирост населения на Дальнем Востоке был значительно выше, чем в России в целом. В то же время численность сельского населения несколько уменьшилась за счет выселения иностранных граждан с Дальнего Востока. А в 1937 году из некоторых приграничных районов все иностранные граждане были выселены. Из 200 тыс. выселенных – 120 тыс. было направлено в Казахстан и около 80 тыс. – в Узбекистан.

Особенно значительно росла численность населения региона в периоды 1926-1939 гг. и 1940-1958 гг., что было связано с начавшимся интенсивным хозяйственным, в большей мере промышленным освоением территорий. В промышленных переселениях участвовали не только сельские жители, но и промышленные рабочие, прибывавшие по общественным призывам. В 1938 году их число составило 16 тыс. человек.

В период 30-х годов имело место массовое принудительное переселение и использование труда заключенных, в том числе и репрессированных. Таким способом были основаны многие прииски и поселки Севера. По данным спецпереписи 1937 года[27], на Дальнем Востоке числилось такого контингента – 544 тыс. человек, треть из которых были несовершеннолетние. Основная доля заключенных размещалась в Хабаровском крае и районах Крайнего Севера. Меньше всего спецконтингента было в Камчатской и Сахалинской областях. За послевоенные годы (1946-1950 гг.) в виде формы сельскохозяйственного переселения прибыло 36,4 тыс. семей. Обратная миграция в этот период была незначительна. В последующие годы эффективность таких переселений снижается. Сельская миграция составляет более трети от общего ежегодного прироста (20-30-е годы – около 70 %). В послевоенный период отмечается основной приток на Сахалин. За 5 лет переселилось около 300 тыс. человек. Развитие производительных сил Дальнего Востока увеличило дефицит трудовых ресурсов. Общая потребность народного хозяйства в рабочей силе с 1951 по 1965 гг. составила 2 млн. человек. С начала 50-х годов формируется население северной зоны Дальнего Востока, что связано со значительным уменьшением числа заключенных. По оргнабору для сезонных работ только в 1959 г. было завезено около 50 тыс. рабочих. Значительная часть вновь прибывших возвращалась, проработав 1-2 года, оставалось лишь 10-15 %. За 1955-1956 годы с помощью оргнабора было сформировано более половины численности работников Магаданской области, более трети – Камчатской, более 15 % – Сахалинской.

В 50-е годы почти во все районы Дальнего Востока продолжают переселяться семьи колхозников. За десятилетие в сельское хозяйство переселилось 64,4 тыс. семей. Но численность сельского населения почти не росла, т. к. переселенцы плохо приживались в сельских районах и замещали население, уходящее из сел в города. В этот период отмечен наиболее интенсивный рост городского населения. Так, за период с 1951 по 1955 гг. прирост городского населения Дальнего Востока по отдельным территориям достигал от 20 до 70 %.

Сельскохозяйственное переселение и оргнабор в этот период становятся основными формами обеспечения народного хозяйства Дальнего Востока рабочей силой. Несмотря на преимущественную ориентацию на миграционный прирост, в соотношении его с естественным приростом растет роль последнего. Показатели естественного прироста превышали на 25 % аналогичные показатели по стране. Экономические условия проживания населения Дальнего Востока оказались более приоритетными по сравнению с другими регионами страны, что стимулирует закрепление кадров.

Третий период – урбанизированное заселение. В 60-е годы происходит дальнейшее освоение природных ресурсов, но темпы роста отраслей специализации сдерживаются отставанием инфраструктурных производств. Отмечается снижение прироста населения, но повышенными темпами растет численность населения северной зоны – до 50 % (в южной – не более 25 %). Снижается значение организованных форм переселения, которые играли в 30-50-е годы основную роль, возрастает стихийная миграция и переезд по вызовам предприятий. На долю таких форм приходится половина всех переселений.

За 60-е годы население южной зоны увеличилось на 16 %, а северной – на 38 %. В целом в южной зоне сформировалось 77,5 %, а в северной – 22,5 % всего населения Дальнего Востока. В этот период особенно снизилась приживаемость иммигрантов, возросли расходы на излишнюю миграцию. Затраты на нее в среднем составляли 240 млн. руб. в год. Среди иммигрантов нередко встречались случайные лица, не обладающие необходимыми навыками работы в тех отраслях, где эти навыки требовались. Валовый оборот миграции за период с 1959 по 1972 гг. почти в 28 раз превышал механический прирост. Миграционный поток усиливается за счет внутрирегионального обмена. По исследованию С. Н. Навасардова, в миграционном приросте населения северо-востока страны первое место в Камчатской области занимают выходцы из Хабаровского и Приморского краев [28].

Своеобразие путей формирования населения Дальнего Востока определило состав его трудовых ресурсов, часть которых относится к местным уроженцам, а другая – к лицам, родившимся за пределами района. При этом чем выше темпы прироста жителей того или иного района, тем меньше в его трудовых ресурсов местных уроженцев. Доля местных уроженцев в населении северной части Дальнего Востока (за исключением Якутской АССР) много ниже, чем в южной части, что связано с более высокими послевоенными темпами роста трудовых ресурсов на Камчатке, в Магаданской области и особенно на Сахалине. Самая высокая доля местных уроженцев оказалась в Амурской области, население которой росло медленно, причем среди сельского населения области доля местных уроженцев выше, чем среди городских жителей.

Во всем населении Дальнего Востока (исключая Якутскую АССР) доля местных уроженцев составляет примерно 3/5, причем в южной зоне она превышает 2/3 населения, а в северной – меньше 1/3. Это важное обстоятельство следует учитывать, потому что при прочих равных условиях более всего мигрирует местное население.

В 70-е годы отмечается рост населения в городах Амурск, Тында, Зея, где на долю механического прироста приходится от 84 до 96 %. Этот бурный рост населения для отдельных урбанизирующихся территорий был обусловлен строительством БАМа, куда по общественным призывам, комсомольским путевкам направлялись выходцы из РСФСР и Украины. К 1980 году их поток составлял только 15 %, а к 1984 году рабочих по вольному найму было 93,5 %. Определенную часть притока мигрантов составляли выходцы из Восточной Сибири и Дальнего Востока. Во время строительства БАМа среднегодовые темпы прироста населения этой территории достигали 3,2 %. В г. Тынде около половины населения составляла молодежь (16-29 лет), число лиц в возрасте 20-24 лет увеличилось в Тындинском районе в 22 раза, а 25-29 лет – в 31 раз. Ориентация молодежи на временную работу в период строительства не способствовала ее закреплению на БАМе. Поэтому большая ее часть, отработав положенный срок, вернулась в районы выхода. Недостатком общественного призыва можно также считать отсутствие строительных профессий у 1/3 прибывших. Молодые семьи покидали стройку из-за отсутствия социальной инфраструктуры и работы для вторых членов семьи. В конце строительства использовались индивидуальные приглашения работников, трудовые договоры в рамках оргнабора, направления на работу молодых специалистов, перевод работников в связи с передислокацией предприятия (строительно-монтажные поезда). Это были преимущественно люди старшего возраста, прибывшие на БАМ с целью заработать деньги. Строительство БАМа было последней попыткой масштабного освоения дальневосточных территорий через форму народных ударных строек.

В этот период сформировался костяк стабильного населения дальневосточного региона. Число жителей увеличилось с 1959 по 1989 гг. на 1,6 млн. человек. Среднегодовые темпы прироста населения составили немногим более 1 %. В южной зоне главную роль в формировании населения стал играть естественный прирост, а в северной – приоритет оставался за механическим. В 90-е годы наметился перелом в демографических тенденциях в худшую сторону.

Так, население России за время между переписями населения 1926 г. и 1939 г. увеличилось на 16,9 %, а Дальнего Востока – на 89,3 %. За 1940-1958 гг. население Российской Федерации увеличилось на 8,4 %, а Дальнего Востока – на 62,4 %. Это был период массового заселения региона, и в следующий межпереписной период 1959-1970 гг. основным источником роста численности населения являлся преимущественно естественный прирост – 82,5 %. Резкий спад миграции в 1959-1960 годах привел к тому, что фактически прирост населения оказался меньше естественного более чем на 100 тыс. человек. Это привело к тому, что среднегодовой прирост за это время составил всего лишь 1,8 %. Но уже в 1961-1965 гг. удельный вес миграции в общем приросте численности населения составил 30,3 %. Среднегодовой темп прироста всего населения на Дальнем Востоке достиг 2,2 %, что в два раза выше аналогичного показателя в России.

В течение последующего периода с 1970 по 1990 гг. повышенные темпы прироста населения региона по сравнению с Россией были связаны с более высоким уровнем естественного движения и участием миграции. С 1976 г. намечается резкое снижение среднегодовых темпов прироста населения Дальнего Востока, хотя эти темпы оставались еще выше общероссийского уровня.

С середины 90-х годов процесс воспроизводства населения в регионе претерпел существенные изменения. Среднегодовые темпы прироста числа жителей в 1986-1990 гг. составили всего 1,2 % (в России – 0,7 %). В 1989-1990 гг. отрицательное значение приобрела миграция. Однако прирост числа жителей еще в эти годы был, но только за счет естественного воспроизводства. С начала перехода к рыночным отношениям в 1991-1992 гг. впервые на Дальнем Востоке зарегистрировано снижение общей численности населения, которое продолжается и до настоящего времени.

В начале 1994 г. на Дальнем Востоке проживало населения в 4,7 раза больше, чем в 1926 г., его доля в общей численности населения России составила 5,7 %.

Население Дальнего Востока достаточно высоко урбанизировано[29]. Из одиннадцати экономических районов России в четырех, в том числе Дальневосточном, городское население составляет более 3/4 общей численности населения. Традиционно городское население на Дальнем Востоке увеличивалось более высокими темпами, чем все население. Так, если за период 1926-1993 гг. население региона увеличилось в 5 раз, то городское – более чем в 16 раз (табл. 5).

Таблица 5

Среднегодовые темпы прироста населения
России и Дальнего Востока (в %)[30]

Годы

Россия

Дальний Восток

1

2

3

1926-1939

1,4

7,4

1940-1958

0,4

3,3

1959-1970

1,0

2,1

в том числе

 

 

1961-1965

 1,1

 2,2

1966-1970

 0,6

 1,5

1971-1990

0,7

1,9

в том числе

 

 

1971-1975

 0,6

 2,0

Окончание таблицы 5

1

2

3

1976-1980

 0,6

 1,7

1981-1985

 0,5

 1,7

1986-1990

 0,7

 1,2

в том числе

 

 

1990

0,3

0,6

1991

0,1

-0,3

1992

-0,1

-1,7

1993

-0,2

-1,4

 

Изменения в численности городского населения находятся под воздействием трех факторов: естественного воспроизводства населения, миграции и преобразования сельских населенных пунктов в городские (или городских в сельские). Первые два фактора всегда являлись ведущими, но их значи­мость была различной в отдельные периоды экономического развития Дальнего Востока. В последнее десятилетие темпы прироста городского населения, как и населения региона в целом, определяются в основном естественным воспроизводством. К примеру, в 1990 г. увеличение городского населения на 38,7 тыс. чел. было обеспечено полностью за счет естественного прироста. Между тем, за этот же год в городскую местность прибыло более 150 тыс. человек из других районов бывшего Союза. В это же время за счет передвижения населения между краями и областями региона в города и поселки Дальнего Востока переселилось почти 50 тыс. человек.

Прирост городского населения в 1991 г. еще поддерживался его естественным воспроизводством. В 1992 г. при еще положительном естественном приросте (16,8 тыс. чел.) численность горожан из-за миграционного оттока уменьшилась на 0,1 млн. чел. В 1993 г. сокращение численности городского населения произошло как за счет естественной убыли населения (10,2 тыс. чел.), так и миграционного оттока (245,8 тыс. чел.).

В 1994 г. в городах проживало 4,5 млн. человек (76,3 % городского населения), в поселках городского типа – 1,4 млн. человек (23,7 %). Как города, так и поселки городского типа различаются по числу проживающих в них жителей. Преобладают городские поселения с числом жителей 1-5 тыс. человек (53 % от общего количества городов и поселков).

В соответствии с принятой в градостроительстве классификацией, города региона распределяются следующим образом: малые города (менее 50 тыс. чел.) – 45, средние (50-100 тыс. чел.) – 11, большие и крупные (100-500 тыс. чел.) – 8, крупнейшие (свыше 500 тыс. чел.) – 2. Большая часть горожан сконцентрирована в административных центрах территорий, входящих в состав Дальнего Востока. На 1 января 1994 г. в 9-ти таких городах проживало 39,2 % городского населения региона и 50,9 % жителей городов.

Поселки городского типа по числу жителей в них распределяются следующим образом: мелкие (до 5 тыс. чел.) – 179, средние (до 10 тыс. чел.) – 65, большие (свыше 10 тыс. чел.) – 35.

Из 345 городских поселений Дальнего Востока только 7,0 % входят в группу, интенсивно растущих (прирост численности населения обеспечивается, помимо естественного движения, миграцией). На 1 января 1991 г. их было более четверти (27,9 %). Наи6оле критическая ситуация складывается в Магаданской и Камчатской областях, где исключительно все городские поселения теряют своих жителей. В Республике Саха (Якутия) – 51,0 %, а на Сахалине 36,8 % городов и рабочих поселков сокращают численность своего населения.

Численность сельского населения с 1926 г. по 1994 г. увеличилась в 1,6 раза, до 1,9 млн. чел.[31] В отличие от городского населения, естественный прирост здесь положительный. Удельный вес сельских жителей в общей численности населения Дальнего Востока постоянно уменьшался: 76,6 % – в 1926 г., 25,5 % – в 1979 г., 24,1 % – в 1993 г.

Но к началу 1994 г. этот показатель из-за сокращения городского населения имел слабую тенденцию к повышению – 24.3 %[32].

На Дальнем Востоке около 3000 сельских населенных пунктов. Их средняя людность – 650 человек. Для сравнения: в России на один населенный пункт приходится 255 человек. Однако при достаточно высоком показателе средней людности сельские поселения Дальнего Востока по числу проживающих в них сильно варьируют.

Сельские поселения, как и городские, различаются между собой по характеру динамики населения. Это зависит, прежде всего, от их функциональной структуры. Сельские населенные пункты Дальнего Востока весьма специфичны. Среди них значительная часть тех (до 30 %), население которых, как правило, не связано с сельским хозяйством. Это в основном пункты при промышленных предприятиях и стройках и связанные с эксплуатацией путей сообщения и линий связи.

Характер развития демографических процессов на Дальнем Востоке отражается на половозрастной структуре населения. Его формирование всю прошлую историю освоения региона происходило при значительном участии миграции, что способствовало созданию более молодой возрастной структуры населения. Последствия этого процесса проявляются и до настоящего времени. Дальний Восток имеет самую высокую в России долю лиц моложе трудоспособного возраста (26,0 %), уступая по этому показателю только Восточно-Сибирскому экономическому району (27,2 %). Это единственный экономический район в России с самым низким удельным весом лиц старше трудоспособного возраста (12,4 %) и самым высоким – трудоспособного возраста (61,6 %).

Характерной чертой динамики возрастной структуры населения является его постарение, то есть увеличение доли людей старших возрастов (10,4 % в 1989 г. и 12,4 % в 1994 г.). Здесь происходит как “старение снизу” из-за постепенного сокращения числа детей вследствие уменьшения рождаемости, так и “старение сверху”, вызываемое ростом числа старых людей. Демографи­ческий департамент ООН считает, что население территории стареет, если в его структуре более 10 % лиц в возрасте старше 65 лет. Дальний Восток пока не перешагнул этот рубеж. Доля населения старше 65 лет, по данным Всесоюзной переписи 1989 г., составляла 5 % (по данным переписи 1979 г., доля этой группы составляла 4,8 %). Этот показатель вдвое ниже чем в соседней Японии, которая находится в числе стран со стареющим населением. Но, как отмечено выше, тенденция постарения жителей Дальневосточного региона уже проявляется и этому есть подтверждение (табл. 6).

Первый факт – средний возраст населения на Дальнем Востоке увеличился с 29,5 лет в 1979 г. до 34 лет в 1989 г. Второй – произошло удвоение числа пенсионеров за последние непо­лные три десятилетия. В конце 1965 г. на Дальнем Востоке было 83,6 пенсионера на каждую тысячу жителей, на 01.04.1992 г. в органах социальной защиты населения их было зарегистрировано уже 162,8[33]. Коэффициент старения населения, который рассчитывается как отношение доли возрастной группы старше 65 лет в общей численности населения к доле возрастной группы до 14 лет, на Дальнем Востоке составляет 17,7 % (в два раза ниже, чем в России, где он равен 39,6 %). Показатель по Дальнему Востоку несколько завышен, так как в расчеты взято население не до 14, а до 15 лет [34].

Таблица 6

Возрастной состав населения краев и областей Дальнего Востока

 

Удельный вес возрастных групп
в общей численности населения (%)

 

 

Районы

 1989

 1994

 

 

Моло­же тру­доспо­собного

Тру­доспо­соб­ное

Стар­ше тру­доспо­собного

Моло­же тру­доспо­собного

Тру­доспо­соб­ное

Стар­ше тру­доспособного

 

 

Российская
Федерация

24,5

56,9

18,5

23,3

56,6

20,1

 

 

Дальний Восток

28,1

61,5

10,4

26,0

61,6

12,4

 

 

Республика Саха (Якутия)

32,5

61,0

6,5

30,8

60,7

8,5

 

 

Приморский
край

26,2

60,9

12,9

24,3

61,2

14,5

 

 

Хабаровский
край

27,3

60,4

12,3

25,0

61,2

13,8

 

 

Амурская
область

29,0

59,1

11,9

26,8

59,5

13,7

 

 

Камчатская
область

28,2

66,5

5,3

25,2

67,1

7,7

 

 

Корякский автономный округ

29,2

62,9

7,9

 

 

Магаданская
область

29,4

66,9

3,7

25,8

67,1

7,1

 

 

Сахалинская
область

27,2

62,7

10,1

24,7

63,1

12,2

 

Дальний Восток, в сравнении с другими экономическими районами бывшего Союза и Россией, всегда отличался более благоприятными показателями рождаемости и смертности. Этому способствовала половозрастная структура населения. Большая часть демографического развития Дальнего Востока связана с высокой рождаемостью и естественным приростом (табл. 7). По общему коэффициенту рождаемости он всегда находился в лидерах среди экономических районов Российской Федерации, уступая только Восточно-Сибирскому району.

Существуют территориальные различия и явная тенденция снижения рождаемости на всех территориях Дальнего Востока. Несмотря на более благоприятную здесь половозрастную структуру, снижение показателя рождаемости происходит примерно такими же темпами, как и в России. За период 1985-1993 гг. он сократился в России на 43,4 %, а на Дальнем Востоке – на 43,0 %. Однако на отдельных территориях сокращение рождаемости было даже значительно выше, чем в Российской Федерации. Существует множество причин снижения рождаемости, но главные – изменение типа репродуктив­ного поведения, вызванного появлением социальных норм малодетности и нестабильность семей. Эта тенденция поддерживается в настоящее время социально-экономическими факторами, оказывающими влияние на итоговое число детей в семье путем их сознательного ограничения.

В недалеком 1990 г. из числа всех родившихся на долю вторых детей приходилось еще 33,8 %, а в 1993 г. – уже только 29,1 %. На долю третьих детей – соответственно 11,8 % и 9,3 % Количество новорожденных за этот период уменьшилось более чем на 42 тыс. человек и, главным образом, за счет матерей в возрасте 20-29 и 30-39 лет. На 1000 женщин в возрасте 20-24 лет за период с 1989-1990 гг. и по 1993 г. рождаемость сократилась на 26,0 %, в возрасте 25-29 лет – на 33,9 %, 30-34 лет – на 43,2 %, 35-39 лет – на 46,8 % (в Российской Федерации эти показатели ниже и составляют соответственно 23,2 %; 30,3 %; 38,6 % и 41,2 %) [35].

Важным компонентом естественного движения населения является смертность. Этот показатель характеризует социальное состояние общества и, в частности, здоровье его населения. Показатель смертности, рассчитанный на 1000 человек населения, на Дальнем Востоке выглядит значительно лучше, чем в Российской Федерации, благодаря своей более молодой структуре населения, в меньшей степени подверженной естественной убыли. Это особенно отчетливо видно на примере северных территорий региона, где в составе населения удельный вес молодежи выше.


Таблица 7

Источники формирования населения Дальнего Востока
в 1989-1998 годы (в тыс. чел.)

Годы

1989

1990

1991

1992

1993

1994

1995

1996

1997

1998

Общий прирост

-67,5

46,9

-2,5

-99,4

-111,3

-162,9

-120,7

-83,2

-85,2

-76,4

Естественный прирост

69,0

58,2

42,1

-16,8

-10,2

-15,1

-17,9

-18,2

-15,5

-11,8

Миграционный прирост

-1,5

-11,3

-44,6

-116,2

-101,1

-147,8

-102,8

-65,0

-69,7

-64,8

 


Однако Дальний Восток опережает Россию по показателям младенческой смертности, что является отражением неблагополучных тенденций в социально-экономическом развитии региона и состоянии здоровья его жителей. Общие показатели смертности повсеместно повышаются. За 1990-1993 гг. коэффициент смертности на Дальнем Востоке вырос на 43,9 %, в России – на 29,5 %. Увеличилась и младенческая смертность. Правда, ее рост в регионе ниже (12,8 %) чем в России (14,4 %).

Основными причинами смертности на Дальнем Востоке являются болезни системы кровообращения (549,7 умерших на 100 000 человек населения), новообразования (153,4 умерших на 100 000 человек населения), несчастные случаи, отравления и травмы (288,6 умерших на 100 000 человек населения). По всем основным классам причин смерти наблюдается рост числа умерших. В 1993 г., по сравнению с 1989 г., число умерших от болезней кровообраще­ния увеличилось в 1,5 раза, от новообразований – на 9,8 %, от болезней органов дыхания – на 0,8 %, несчастных случаев, отравлений и травм – в 2 раза[36].

Коэффициенты естественного прироста на Дальнем Востоке всегда были выше, нежели в других экономических районах России (за исключением Восточной Сибири, которая стала опережать Дальний Восток по этому показателю с начала 90-х годов). Высокий показатель естественного прироста, обеспечиваемый благоприятной возрастной структурой населения, способствовал, наряду с миграцией, высоким темпам прироста населения в регионе. В последние годы, как указывалось выше, он оставался здесь единственным источником увеличения числа жителей. Но в 1991 г., оставаясь еще положительным, он не смог выполнить эту функцию из-за миграционного оттока, а в 1993 г. на Дальнем Востоке уже была отмечена естественная убыль населения (табл. 8).

Поскольку существуют территориальные различия в показателях рождаемости и смертности, наблюдаются различия и по показателю естественного прироста.

Показатели рождаемости, смертности и естественного прироста имеют не только территориальные различия, но и структурные, применительно к городской и сельской местности. Естественный прирост городского населения, рассчитанный на 1000 человек, был всегда ниже сельского, поскольку городское население имело более низкие показатели рождаемости.

Таблица 8

Естественный прирост населения Дальнего Востока (на 1000 чел.)

Районы

1990

1991

1992

1993

Российская Федерация

2,2

0,7

-1,5

-5,1

Дальний Восток

7,3

5,1

2,2

-1,3

Республика Саха (Якутия)

12,8

11,1

8,4

6,9

Еврейская автономная область

8,3

6,2

2,3

-0,9

Чукотский автономный округ

10,4

8,6

5,9

2,4

Приморский край

5,6

3,1

0,2

-3,4

Хабаровский край

5,9

3,8

0,4

-2,8

Амурская область

7,5

5,2

2,2

-1,7

Камчатская область

6,2

5,2

2,7

-1,2

Корякский автономный округ

7,4

6,9

6,2

0,7

Магаданская область

8,1

6,4

2,3

-2,3

Сахалинская область

6,0

3,4

1,2

-3,2

 

В 1993 г. в городской местности впервые отмечена естественная убыль населения (-2,3 на 1000 городских жителей), в сельской местности естественный прирост сохраняет положительное значение (1,8 на 1000 чел. сельского населения). Смена характера естественного воспроизводства населения способствовала изменению ожидаемой продолжительности жизни.

Для дальневосточников, рожденных в 1989-1990 гг., ожидаемая продолжительность жизни была 67,6 лет (в России – 69,4), для рожденных в 1993 г. – 62,8 года (в России – 65,1)[37].

Миграция – важный элемент регионального демографического развития. Она имеет важное значение для выявления социально-демографических проблем формирования населения. Благодаря ей Дальний Восток многие годы имел значительный прирост населения. Она же явилась причиной формирования более молодой возрастной структуры населения и, как следствие этого, лучших показателей естественного движения – рождаемости и смертности.

Однако роль и результативность миграции не постоянна во времени и пространстве. Динамика удельного веса миграции в приросте общей численности населения Дальнего Востока выглядит следующим образом: в 1971-1975 гг. –38,3 %, 1976-1980 гг. – 37,1 %; 1981-1985 гг. – 36,8 %; 1986-1990 гг. – 17,2 %. Таким образом, четко прослеживается уменьшение участия миграции в воспроизводстве населения Дальнего Востока. Более того, с 1991 г. она способствует оттоку части жителей.

Различной во времени была и результативность миграционных потоков. Если в 1971-1975 гг. в регионе оставалось 15,1 % от числа прибывших, то в 1986-1990 гг. – только 5,7 %. Соотношение числа прибывших на Дальний Восток к числу отдавших предпочтение проживанию в нем изменилось от 1 к 7 в 1971-1975 гг. до 1 к 17 в 1986-1990 гг. Причем, в 1989-1990 гг. миграция “унесла” за пределы Дальнего Востока 11,3 тыс. чел., а величина оттока в 1991 г. (44,6 тыс. чел.) превысила естественный прирост (составил 42,1 тыс. чел.), что и способствовало уменьшению общей численности населения.

Что касается территориальных различий, то положительное значение миграции в 1991 г. наблюдалось только в Приморском крае, в Хабаровском крае ее значение было минимальное, для Камчатки она вообще не играла никакой роли. В остальных районах Дальнего Востока она способствовала оттоку населения. Особенно больших размеров отрицательное значение миграции наблюдалось в Магаданской области и Республике Саха (Якутии).

В 1992-1993 гг. все территории Дальнего Востока теряли свое население в результате миграционной подвижности.

Изменение режима воспроизводства населения в регионе привело к тому, что Дальний Восток не в состоянии, начиная с 1991 г., реализовать свои потенциальные возможности. Потенциальные возможности прироста населения есть сумма его естественного прироста и числа прибывших в регион. Отношение фактического прироста к потенциальным возможностям региона показывает ре­зультативность воспроизводства населения. Этот показатель в период благополучного демографического развития Дальнего Востока достигал 30 % (1976-1985 гг.). В 1986-1990 гг. он уменьшился более чем в два раза и составил всего 14,1 %, а с 1991 г. приобрел отрицательное значение (табл. 9).

В 1994 г. плотность населения в регионе составляла 1,3 чел. на 1 кв. км. Это самый низкий показатель плотности населения среди крупных экономических районов Федерации (Восточная Сибирь – 2,2; Западная Сибирь – 6,2; Северный экономический район – 4,2; Российская Федерация – 8,7). Наши ближайшие зарубежные соседи имеют в сотни раз превосходящую плотность населения. Так, в Китае она достигает 121, а в Японии 334 чел. на кв. км.

Таблица 9

Изменение численности населения Дальнего Востока (тыс. чел.)

 

 1992

 1993

Районы

Общий при­рост

Естес­твен­ный

Миг­рация

Общий при­рост

Естес­твен­ный

Миг­рация

Дальний
Восток

-133,0

16,8

-116,2

-111,3

-10,2

-101,1

Республика
Саха (Якутия)

-18,7

9,1

-9,6

-13,1

7,4

-20,5

Еврейская АО

-1,6

-0,2

-1,4

Чукотский АО

-11,2

0,3

-11,5

Приморский
край

-7,5

0,5

-7,0

-14,8

-7,8

-7,0

Хабаровский
край

-15,0

1,1

-13,9

-12,8

-4,5

-8,3

Амурская
область

-12,7

2,3

-10,4

-5,8

-1,8

-4,0

Камчатская
область

-15,2

1,3

-13,9

-17,1

-0,6

-16,5

в том числе

 

 

 

 

 

 

Корякский АО

-2,3

-

-2,3

Магаданская
область

-58,6

1,6

-57,0

-19,6

-0,7

-18,9

Сахалинская
область

-5,3

0,9

-4,4

-15,3

-2,3

-13,0

 

По географическому положению, природно-экономическим ресурсам, вводимым в народнохозяйственный оборот, уровню хозяйственного использования территории, степени трудности физико-географической обстановки с точки зрения условий “обживания” местности и самого хозяйственного строительства, по современному размещению населения территорию Дальнего Востока обычно подразделяют на две части (зоны): южную – в составе Еврейской автономной области, Приморского и Хабаровского краев и Амурской области и северную – в составе Чукотского автономного округа, Камчатской и Магаданской областей и Республики Саха (Якутии), сюда же включают, как правило, и островную Сахалинскую область.

Южная экономико-географическая зона охватывает наиболее благоприятные для хозяйственной деятельности и проживания населения территории Дальнего Востока. Основу заселения южной зоны составляет довольно обширная сеть городских и достаточно плотная сеть сельских населенных пунктов, образующая сплошные, хотя и не всегда большие и непрерывные ареалы расселения.

Для северной зоны свойственен очаговый характер хозяйственного освоения и заселения, связанный, главным образом, с выборочным использованием ресурсов и развитием сырьевых отраслей хозяйства. Основу заселения здесь составляет относительно редкая сеть населенных пунктов, расположенных в “ключевых точках” территории: у месторождений полезных ископаемых, в промышленно-транспортных узлах и т. д.

В южной зоне Дальнего Востока, имеющей площадь немногим более пятой части территории региона, сконцентрировано 2/3 населения, в северной зоне, занимающей 78,2 % территории, проживает всего 33,6 % населения Дальнего Востока, в том числе 1,5 % на Сахалине, в ареале его основной концентрации – 0,6 % и в Хабаровском крае – 10,2 %.

На Дальнем Востоке, по данным переписи населения 1989 г., проживало 1742 китайца, основная масса которых была сосредоточена в Хабаровском крае, в Приморье и Амурской области. Изменения в характере иммиграционных процессов привели к тому, что резко изменились темпы прироста китайского населения в регионе. Его численность к 1990 г. увеличилась до 15 тыс. чел. По существу­ющим оценкам, в 1993 г. китайских граждан на территории Дальнего Востока было не менее 100 тысяч[38].

Poker razz odds calculator